Барб Хенди - Об истине и зверях

Существо качнуло голову снова, на сей раз смотря на него.

Чиллион проследил за взглядом существа, поскольку оно смотрело на вход в зал. Он тихо прополз вперед между огромными статуями, проследив за его взглядом.

Там был Гассан Иль'Шанк. Все еще пребывая в шоке, Чиллион не мог понять, как суманский Хранитель оказался здесь.

Иль'Шанк прижался к основанию базальтового саркофага и дрожал, будто был ранен или болен.

Чиллион оцепенело смотрел на огонь, все еще пляшущий на почерневшем камне вокруг обугленных останков Шаодха. Он не видел способа добраться до входа в зал, а в ближайшем проломе была какая-то ловушка, поразившая Ханнаши. Шаодх мёртв, а Ханнаши чуть жива. Что один суманский метаолог мог сделать против существа, вышедшего из другого пролома?

Но кто-то должен был выжить, чтобы рассказать об этом месте. Независимо от того, зачем Винн приехала сюда, или что она здесь искала, Гильдия должна была знать о существовании ситта и о монстре в его глубинах.

Что-то должно было стоить той цены, что они заплатили.

Голова существа повернулась назад к Чиллиону, оно заглянуло за основание саркофага. Его пасть открылась снова, и жидкость потекла с челюстей на пол.

Гассан встал на ноги и сделал нетвёрдый шаг, начав петь.

— Нет! — прокричал Чиллион.

Гассан замер и замолк.

— Беги! — закричал Чиллион. — Расскажи нашим об этом месте! Беги… сейчас же!

Лоб Гассана наморщился от гнева или печали, исказившей его смуглые черты. Но Гассан был гораздо ближе к открытому порталу… Он мог сбежать из этого зала.

— Приготовься! — призвал Чиллион. — Я отвлеку его.

Он успокоился, надеясь, что умрёт быстро и безболезненно. Он не видел другого выбора. Только у Гассана был шанс спастись.

Прежде чем Чиллион смог пошевелиться, Гассан пришёл в движение.

Он видел, что суманец кинулся не к выходу, а прямо к широкой пробоине, из которой вылезло существо. Чиллион, внутренне похолодев, наблюдал, как Гассан подбежал к пролому и спрыгнул в шахту.

Чиллион не мог дышать. Его ум оцепенел, а надежда увядала, умирая вместе с ним. Почему Гассан убил себя таким бесполезным способом? Он боялся, что существо будет преследовать его, и предпочел лёгкую смерть?

Чиллион был совсем один, когда услышал цокот когтей по полу зала.

Существо быстро пошло на него, и все, что он мог сделать, это отступить к стене между саркофагами. Рептилия приближалась слишком быстро для того, чтобы он успел отбежать вдоль стены.

Печаль как ничто другое подкосила Чиллиона.

Самоубийство Гассана, беспомощность Ханнаши и сожженные кости Шаодха сокрушили все другие мысли, когда он смотрел в черные блестящие глаза существа.

Он не мог больше выносить печаль и потери. Все, что он имел, — это секунду на молитву:

«Хармун… наполни меня своим абсолютным духом… в моей горькой неудаче.»

— Ничто не имеет значения, кроме шара!

Чейн самым краем сознания воспринял крик Винн, но это вызвало только остервенелое отрицание. Голод, ярость и его любовь к этой девушке смешались, становясь одним целым. Тогда он услышал ее тихое пение и увидел, как она срывает ножны с солнечного кристалла посоха.

Чейн набросился на хвост крылатого существа с обоими мечами, пытаясь заставить его переключить внимание на себя.

— Чейн, нет! — прокричала Винн. — Иди!

Обжигающий свет не заполнил тоннель.

Он остановился, повернувшись к ней. Почему солнечный кристалл не загорелся? Винн подняла потрясенные глаза на конец посоха. Что-то пошло не так. Чейну хотелось закричать, но из глотки вырвался только хриплый рык.

Но существо не плюнуло огнем снова.

Тень рычала и металась из стороны в стороны, пытаясь держаться между ним и Винн. Чешуйчатый зверь поднял голову повыше, но его внимание было сосредоточено на Тени.

Винн бросилась вперед. Она попыталась пробежать мимо него, но шея существа опустилась вниз и остановила ее. Оно не позволит ей пройти. Она посмотрела Чейну в глаза, и слезы скатились по ее щекам.

Отчаяние на ее лице ножом резануло грудь Чейна. Она застыла, смотря на него, но ее голос был пугающе спокоен:

— Если ты заботишься обо мне, — произнесла она, — ты послушаешь. Не имеет значения, кто я… и даже что я значу для тебя. Иди за Сау'илахком. Доберись до шара раньше него.

Чейн сделал шаг к ней.

Винн покачала головой, и на сей раз ее голос был едва слышим:

— Если ты любишь меня, то пойдёшь… ради меня.

Чейн задрожал.

Эти слова поразили его больше, чем если бы она просто приказала ему оставить ее и никогда не возвращаться. Опровергнуть её слова и спасти ее, или сделать, как она просит, и потерять ее — это был самый жестокий выбор, который она когда-либо ставила перед ним.

Он зарычал от гнева и паники. Дикий зверь его сущности боролся с эффектом фиолетовой смеси, которая не давала ему спать. Он не мог отвести взгляд от Винн, даже когда она отвернулась к существу, стоящему перед рычащей Тенью.

Существо замерло в неподвижности, но надолго ли?

«Если ты любишь меня, то пойдёшь… ради меня.»

Чейн, съежившись в мучении, обхватил себя руками, а просьба Винн продолжала раздаваться в его голове. Как он мог отрицать её слова и не сделать то, чего она просила?

В конечном итоге, все, что он мог сделать, это развернуться и побежать по тоннелю.

Красная Руда только встал на ноги. Как только Чейн поравнялся с гномом, он крикнул ему:

— За мной, сейчас же!

Гассан падал в шахту, все еще оглушенный отдачей его неудавшегося заклинания. Требование Чиллиона, чтобы он бежал, безмерно тронуло его, но намного больше было под угрозой, чем просто местоположение Балаал-Ситта. Чиллион не видел пугающих намеков в переведенной поэме.

Гассан боялся, что Винн может сбежать из этого места. Он должен был узнать ее истинную цель любой ценой, даже бросив старого эльфа умирать такой смертью. Когда он спрыгнул в шахту, у него не было времени сожалеть ни о чём.

Винн еще не знала, что призрак следует за ней. Он не убил ее, а значит, мог использовать ради той же цели, что и Гассан. Если ее поиск имеет какое-либо отношение к чему-то, оставленному армией Врага, то призраку нельзя было позволить добраться до этого первым.

Гассан должен был выжить, как и сказал Чиллион.

Его плечо зацепило стену шахты.

Его тело заскользило по неровной стене. Выступ порвал его рукав. Даже в состоянии шока, он понял, что может достигнуть дна в любой момент, и вынудил свой ум сосредоточиться.

Гассан закрыл глаза, видя только символы среди фигур, вспыхнувших в его мыслях. Преодолевая головокружение и сопротивление воздуха, он прижался к стене шахты, своим желанием пытаясь замедлить быстрый спуск. Но все, что он услышал, это треск камня, когда столкнулся с полом, и только почувствовал, как его одежда и кожа порвались, когда он резко потерял сознание.