Лила Джерри - Гимн неудачников

Ладно, пропустим. Я коснулся татуировки на руке - там, где она предположительно была - и представил себе Ниморский Лес. Вот стоит он, величественный и неприступный; я чувствую его каждой клеточкой своего тела, я сливаюсь с ним в единое целое, растворяюсь в потоке его силы... Я - это самое высокое древо, я - самая низкая травинка, я - птица, прячущаяся в кроне, я - опавшая листва, я - волк, крадущийся по бурелому, я - Сона... мать-мать-мать! С начала. Я - цветок, я - болотная коряга, я - хвоинка, я - все и ничто, я - Ниморский Лес. И вот, деревья начинают шевелиться, выбираясь из-под векового покрывала... и вместе с ними узорчатые оградки, кусты в фоне бабочек, цветочки на клумбах... Лоза, не сбивайся... и каждая травинка вместе с ними устремляется к серому пятну у Южных Врат. Мощными корнями они раздвигают землю и камень и выпускают меня на волю... Я с надеждой вслушался во тьму, почти уверенный, что помощь близка, и безмолвие было мне ответом.

Ха-ха. Ради меня Лес не шевельнет и листочком. И на могилу мою не плюнут не из благодарности, а потому что не найдут.

- Дэн? Дэн Рола? Эй, вероятность отыскать твою черепушку стремится к нулю!

Молчание.

- Сона?

Тишина.

- Где же вы все, когда нужны? Эм... Зверь-из-Бездны. Ты-то всегда рядом, - я подождал реакции, но не дождался, - ...был.

Следующие несколько минут я посвятил поименному выкликиванию всех трехсот сорока четырех демонов. Это отвлекло, но ненадолго. Осознание подступало постепенно: вот эта сырая камера - все, что ждет меня до конца жизни. Мне не выйти отсюда, не увидеть солнечный свет, чистое небо, родной город.

Ни-ког-да.

- Ответьте мне, кто-нибудь!

***

... Время в темноте тянулось медленно и вязко, как смола через горлышко песочных часов. Поначалу я пытался считать минуты, но быстро сбился и просто застыл в странном оцепенении, скользя по тонкой грани между сном и явью, то проваливаясь в забытье, то выныривая на поверхность. Видения мои были черны и пусты, но чуждый неприятный взгляд преследовал и там, тенью маяча на границе сознания.

Не раз и не два я практически уже собирался сдаться, но каждый раз что-то останавливало. Что-то - потому что подобрать название этим неведомым силам я оказался не в состоянии. Инстинкт саморазрушения опять заработал, что ли? Сидеть в камере, скажу я вам - до уникальности нудное занятие. Здесь попросту нечего делать, кроме как думать, думать, думать - обо всем. Перебирать события, словно разноцветные четки, и поражаться безднам собственной глупости. Делал ли я вообще что-нибудь, кроме как плясал под чужую дудку? Сначала воспитатели в приюте, потом магистр, потом друиды с их проклятым колдуном, Дэн Рола, Беда... Крапива. Теперь много представало в ином свете.

Друиды превратили Ниморский Лес в один большой могильник, и неудивительно, что у того в конце концов поехала крона. Почуяв, что дело неладно, центральные всполошились и решили потихоньку устранить Древо, пока вслед за ним не выползло чего похуже и не вскрылись их косяки. А одна целительница - под шумок свистнуть священную реликвию... благо, под рукой как раз оказался человек, который сможет незаметно подобраться к Древу вплотную. О, да, хоть для кого-то я оказался настоящим подарком Небес. Интересно только, когда она все задумала? Когда я невредимым выбрался с моста, на который предъявил права Лес, или еще раньше? Вполне возможно, что наша сделка с ниморцем вовсе не была тайной, и Кактус погиб вовсе не случайно... На многое можно пойти, если собираешься стать главой братства и поменять имя на Росянку Прожорливую.

Плевать. Сил на злость уже не осталось, и гораздо больше меня занимало другое: я уверен, что тогда, на озере, видел магистра. Он не стал мне помогать... Не смог - или не захотел?

Не выйдет из меня разведчика в ниморских застенках. Где твоя гордость, Лоза, где нерушимое спокойствие, несгибаемая твердость и желание умереть с именем Родины на устах? С именем Родины, я сказал, а не сожалениями о бесславно загубленной жизни! Как-то все... не так. И осознание собственного духовного величия как-то не греет. Мне было холодно, плохо и очень тоскливо, и вовсе не хотелось умирать. Ни за идею, ни за мир во всем мире.

Конечно, все это время можно было посвятить разработке плана побега, но вот проблема - что план, что побег, разрабатываться не хотели в упор. К примеру, проколупаю я в стене дыру... и через пару недель останусь без пальцев. Мда. Вот если бы была возможность согласиться, а потом как-то обмануть умертвий... Шансы малы, но здесь, в камере, их нет вообще.

- Хорошо, - с долей неуверенности провозгласил я. - Эй, там, я согласен.

Назовем это первым пунктом. Надо же с чего-то начинать? По крайней мере, хоть он-то сработает.

Я подождал еще немного и громче повторил:

- Оглохли, что ли? Согласен, говорю.

Никакой реакции. Так, не понял...

- Эй, колдунья топленая!

В груди появился тошнотворный холодок. Неужели я опоздал, и мертвяки дружной толпенью уже идут к Илькке?

- Выпускай меня отсюда! - я со всей дури влепил кулаком по стене. - Мы так не договаривались!

Меня что, забыли? Да это же... это же... это нечестно! Спокойно, спокойно. Гордо реет над полями высоко ниморский флаг, дали магам катапульту - вот и реет... А-а-а!!!

Охрипнув от криков и содрав руки до крови, я забился в угол и замер, уставившись в пространство невидящим взглядом. Карма. Это не может быть со мной. И если факты не согласуются с гипотезой, то к демонам такие факты... Ничего, Лоза, вот скоро захочется есть, и начнется самая веселуха.

Зверь-из-Безды, жестокий и милосердный властелин! Глаза твои - что звезды на небесах, клыки твои белее снега и острее атомарного лезвия, ты - хозяин всего сущего, повелитель душ и судеб, щупальца твои длинны, а улыбка широка... это даже не от уха до уха, это почти вкруговую... Не оставь взывающего к тебе в горести, не оставь кающегося без ответа. Яви милость твою сбившемуся с пути... я буду в тебя верить, я сделаю все, что ты пожелаешь, убью кого-нибудь, буду приносить тебе жертвы, стану твоим самым верным и лучшим слугой, только помоги мне!

Я раз за разом шептал эту немудреную молитву, в детской уверенности, что если очень-очень во что-то верить, то оно произойдет, и настолько увлекся, что не заметил, когда мир действительно начал меняться. С тихим скрежетом на противоположной стене появилась светлая полоска, и в потоке ослепительного сияния, хлынувшего в камеру, на меня снизошла божественная милость.

Темная фигура в ореоле неземного света протянула мне верхнюю конечность с кинжалом...

- Ты пришел, мой господин! - со слезами благоговения на глазах взвыл я. - Дай же мне маску и жертвенный нож!