Кэтрин Куртц - Камбер-еретик

— Добрые жители Валорета, я прошу у вас несколько минут внимания.

Почти мгновенно в храме воцарилась тишина.

— Сегодня меня возвели на трон архиепископа и примаса. Как вы, без сомнения, знаете, выбор преемника Джеффрэя Кэрберийского был делом непростым. После многих недель безуспешного голосования, когда я даже не был претендентом, двое из кандидатов на пост пришли ко мне и попросили стать соискателем сана. Они сказали, что и они, и те, кто голосовал за них, поддержат меня, обеспечив число голосов, достаточное для избрания нового архиепископа.

Я не хотел принимать предложение, зная, что другие наши братья ни за что не поддержат мою кандидатуру. Но в конце концов я обещал, что если следующее голосование подтвердит их слова, я приму миссию, которую они и Святой Дух возлагают на меня.

Со двора донеслись крики и перестук подкованных сталью копыт по каменной мостовой, и Камбер понял, что в его распоряжении не остается времени.

— Я не отступаюсь от моего пастырского долга, готовый как и прежде служить народу Гвинедда. Но сейчас, собираясь благословить вас и покинуть собор, я узнал, что нашлись те, кто собирается оспорить право ваших епископов выбирать примаса.

В храме нарастал испуганный ропот, но Камбер поднял руку и повысил голос, перекрывая шум.

— Они не только оспаривают это право, они хотят принудить епископов Гвинедда избрать своей главой того, кого назначили они.

— Кто это сделает? Кто? Кто? Назовите имена? — раздались крики.

В тот момент главные двери храма распахнулись, и в проеме Портала появились всадники, черные на белом фоне за дверью. У передних были цвета дома Халдейнов, а следом въехали люди Мердока Картанского.

— Алистер Каллен, выходите! — закричал Мердок, осаживая лошадь, скользившую на плитах пола.

— Вот мой ответ, люди добрые! — воскликнул Камбер и указал на Мердока.

В запале Мердок не мог справиться с конем, крутившимся на месте.

— Епископы Гвинедда, именем короля приказываю вам схватить этого сумасшедшего! Ваш король будет милостив, если вы покоритесь его воле!

— С каких пор синод епископов обязан выполнять волю короля в делах духовных? — закричал в ответ Дермот. — Или скорее волю регентов! Алистер Каллен-наш законно избранный и возведенный на престол архиепископ. Регенты не имеют права…

— Регенты имеют все права защищать королевство именем своего короля! — прервал его Мердок. — Со своим деринийским могуществом и деринийскими наклонностями в управлении делами государства Алистер Каллен представляет угрозу для спокойствия в стране. Он неприемлем для короны!

Юстас, обычно такой веселый и добродушный, выступил вперед.

— Это король так сказал? По-моему, нет!

— Значит, он скажет так! — ответил Мердок, не давая Юстасу продолжать. Он направил свою лошадь к дверям. — Дорогу его Королевскому Величеству! Вы все, расступитесь! Дорогу королю!

Солдаты позади Мердока расступились, и в собор на белом коне въехал облаченный в пурпур король Элрой. На голове покоилась уменьшенная в размерах корона из переплетенных крестов и листьев, накидку украшал геральдический лев Халдейнов, на шее и запястьях выглядывала кольчуга. У седла висел вложенный в ножны меч Гвинедда, за королем следовал конный оруженосец с развернутым королевским знаменем.

Волной страха обдало всех в соборе, и Камбер понял, что проиграл. Он никак не ожидал, что Элрой будет заодно с регентами. Присутствие короля узаконивало действия его советников, народ привык безотчетно верить предкам этого мальчика, тут была, наверное, какая-то древняя халдейнская тайна.

— Жители Гвинедда, — произнес Элрой чистым звонким голосом, — наш регент говорил истинную правду. Алистер Каллен был избран на высший церковный пост вопреки нашему желанию. Поэтому мы объявляем выборы незаконными. Мы повелеваем нашим епископам собраться снова и на этот раз принять во внимание наше пожелание. Если и на этот раз кто-то не подчинится, того мы повелеваем нашим регентам и солдатам взять под стражу и ожидать нашего суда.

На несколько секунд после речи Элроя все оторопели. Затем Дермот О'Бейрн выступил вперед, его темные глаза гневно сверкали.

— Сир, вы не можете так говорить! — воскликнул он, усиливая значение своих слов стуком окованного железом посоха о мраморные ступени. — Это противозаконно и не соответствует древним обычаям. Выборы архиепископа Каллена были проведены по всем правилам. Даже король не…

— Король, — прервал его Мердок властно, — может делать все, что пожелает! Ваше упрямство очень опасно, епископ О'Бейрн!

— А если вы посоветовали королю принять такое решение, то еще опаснее ваш Совет, граф Мердок! Народ не потерпит…

— Народ не потерпит неуважения к своему королю! — вступил Мердок снова. — А те, кто продолжает противиться королевской воле, будут объявлены изменниками!

Последнее слово звучало особенно веско. Мердок рассчитанно бил наповал. Удар был точен, епископы растерянно переглядывались, но Камбер, высоко подняв голову, в упор смотрел на Мердока-именно этот своим гнусавым голосом или знаком подаст сигнал к избиению. За графом Картанским теснились конные рыцари и солдаты, готовые в любую секунду обнажить мечи. За их спинами снаружи еще сотни вооруженных людей ожидали приказа ворваться в храм. Перед лицом неисчислимого противника он один не должен был смириться. Ради достоинства Матери-Церкви он обречен стоять на своем и заплатить за несокрушимость духа жизнями своей паствы, своих братьев и собственным земным существованием.

— Милорд граф, — Камбер поднял руку, — Под этим. святым кровом, тем более среди моих братьев епископов, нет изменников. Каждый из нас принес клятву верности Его Величеству на коронации и готов неукоснительно следовать королевской воле и быть оплотом своему монарху. Ни один из нас ни в чем не преступил своей клятвы.

— В таком случае покоритесь! — рявкнул Таммарон.

— Не смею. Это противоречит закону. Мы дали клятву покорности королю в мирских делах. В свою очередь Его Королевское Величество и вы, его правители, клялись быть опорой нашей святой церкви и уважать ее законы. Отчего сейчас законное решение церковных иерархов по избранию своего примаса вы требуете отменить?

Камбер нашел самое слабое место в позиции регентов. Несколько секунд Мердок яростно скрипел зубами, лицо его пунцовело. Таммарон и Хуберт тоже откровенно злились, только Эван, отличный солдат, ничем не выдавал истинных чувств.

На мгновение Камберу показалось, что победа склоняется на его сторону и регенты отступятся хотя бы на время. В это время Мердок повернулся в седле, нагнулся к Элрою и принялся что-то нашептывать ему. Юный король побледнел, потом сдержанно кивнул и высоко подняв голову, замер. Лицо, осененное крестами и листьями короны, было величественно и бесстрастно.