Larka - Алмазный венец севера

— Отставить, — на другой стороне обнаружился принц Тэаренил собственной персоной.

Но боги! Насколько же он отличался от вчерашнего! Наверное, столь же сильно разнится едва прошедшая выделку медь и прихотливое изделие ювелира или искусного кузнеца. Наверху котлована стоял холодный и высокомерный вельможа, благороднейший сын самого леса. Если что и пришло в этот миг на ум отступившего в тенёчек Ларки, так это сравнение с горячим и сухощавым скакуном редкой степной породы.

— Отставить, — повторил ещё раз принц и брезгливо осмотрел всю эту нелепость у своих ног. — Поручик, я уже осведомлён, что слов на ветер ты не бросаешь. А миледи заверила, что безопаснее схватиться с горным медведем, чем с тобой. Возьми свои слова обратно, иначе тебя не выпустят из этой вонючей ямы.

Ларка в ответ проворчал, что выберется он сам — а вот место это послужит отличной братской могилой для полусотни остроухих… можно и ещё добавить.

— Места-то хватит.

Принц покосился сверху недоверчивым взглядом, однако оказался и впрямь умнее солдата — ввязываться в словесную перепалку не стал. Обронил на ходу, чтобы рабов покормили. И исчез столь же бесшумно, как и перед тем появился.

Солдаты наверху переглянулись с весьма недовольными физиономиями, отчего те не стали ничуть пригожей — и один из них бросил за спину некие слова.

Время тянулось медленно, почти незаметно. Поднявшееся солнце заливало котлован беспощадным зноем. Да и запашок, хоть присыпали наспех выкопанные отхожие местечки старательно, в безветренном воздухе бодрости что-то не добавлял. Ларка стоял в классической позе надменного офицера — ноги чуть расставить, а руки сцепить за спиной — и старательно накрывал своей тенью уже едва не кипящую в своём меховом облачении домовёнку.

— Если выберусь, постригусь и побреюсь налысо, — страдальчески простонала тяжело и часто дышащая малышка.

Представить себе этакое лысое безобразие Ларка так и не смог. От раскалённых под солнцем плеч на всё тело расплывалась ноющая, выворачивающая винтом боль, и в конце концов он не выдержал. Скинул мундир и давно промокшую, тёмную от пота рубаху — и прижался спиной к сухо осыпающейся песчанистой стенке котлована.

Скорчившаяся под ногами служка посматривала вверх на хозяина с весьма озадаченным выражением, но парень знал, что делал…

Первыми прибывших на призывный, манящий до одури аромат ауры чувствующего духов земли он приласкал мягко, щадяще, старательно не пуская в сознание уже вставшую почти на пол-неба боль. Зато как обычно следущие за теми водяные отшатнулись.

— Тебе так плохо?

С тем, чтобы тут же спохватившись, прильнуть и охладить пылающие рубцами плечи и спину чувствующего. Они ни о чём не просил, как обычно — и уж тем более не приказывал. Жизнь утекала медленно, по капельке… но уже спешили с солями и особыми кристаллами земляные духи, растирали в тончайшую пыль травки и коренья. И опомнившиеся водяные стыдливо притянули из бездонной глубины пригоршню искрящейся собственным светом живой воды. Всего лишь на два глотка — одним развести мазь дабы наложить компресс.

Второго же едва хватило, чтобы смочить губы и язык да скользнуть в пыльную тесноту гортани…

И всё же, этого хватило. Настолько, что уже почти целиком канувший в нереальность осознал, что ему не померещилось — один из странно знакомых водяных духов скользнул как-то незаметно поближе, потеребил прозрачной лапкой за впившуюся в землю ладонь и отчего-то шёпотом поведал на ухо:

— Нет, старшие силу тебе не дадут, чувствующий, чтоб убивать перворождённых. Найди иной путь…

Из неестественно-зелёной травки, кропотливо высеянной и выращенной на газоне городскими службами, выглянула довольная донельзя кошачья мордочка. Влажное и тёмное на ней пятно с прилипшими к нему несколькими пёрышками наглядно поведали мне о судьбе незадачливого голубя. Что ж, покойся с миром, летающая ты городская крыса… в это время Марго обернула ко мне задумчивый взгляд голубых глаз и неожиданно зашипела самым хамским образом, предъявив вовсе не такие уж безопасные маленькие клыки.

— Ты чего, подруга?

Однако, тут оказалось, что недовольство на дух не переносившей чужих маленькой хищницы и в самом деле адресовано не мне. Сзади из-за величественной по-кремлёвски серебристой ели ко мне подошли те самые двое приезжих, которых я давно и успешно выбросил из головы.

— Пан … … …? — поинтересовался моим пресловутым ФИО седой и элегантно подтянутый джентльмен с повадками то ли отставного полковника, то ли и вовсе генерала в штатском.

Впрочем, лощёный мужчина назвал мои от роду данные прозвища верно, да и вёл себя вполне чинно, потому я не нашёл причины отнекиваться. Зато второй, по-армейски коротко стриженый здоровенный блондин попытался по своей невесть уж зачем соблюдавшейся привычке зайти и стать у меня за спиной. Тихарь, понятное дело… Однако, там он попал в засаду к притаившейся под кустом барбариса сиамской кошке — со вполне, впрочем, предсказуемыми последствиями. И оказался вынужден с позором ретироваться.

— Не советую, — с важным видом (знай наших!) изрёк я громиле, утирающему платком кровь с располосованной котячьими царапками руки и штанины, и откровенно жаждающему реванша. — Шрамы от неё очень плохо заживают.

Обернувшись обратно к присевшему на скамейку Полковнику, я заметил в глазах его одобрение, а на губах адресованную храброй кошке улыбку — и это разом успокоило все мои возникшие было сомнения и подозрения.

— Никаких панове, господ и прочей мути. Я вас слушаю, — рука моя ткнулась в пачку и безошибочно выудила оттуда курительную палочку допинга.

— Одному попавшему в беду человеку отчаянно нужна ваша помощь… — с присущим людям армейским прямотой и решительностью он сразу взял быка за рога.

Беспощадно заливавшее светом солнце успело сместиться со своей высшей точки, когда наверху обозначилась хоть какая-то активность. В сопровождении вовсе не дружелюбно поглядывающего часового появился ещё один остроухий и педрильски смазливый эльф с плетёной корзиной в лапках. С изрядным сомнением обозрев скопище пыльных и потных людей, он изобразил на породистом лице должную меру презрения и полез в свою ношу.

С тупыми хлопками на дно ямы шлёпнулся примерно десяток среднего размера рыбин, и тут же аромат копчёности заставил судорожно дёрнуться желудки и наполниться оскоминой рты.

— Жрите, скоты, — равнодушно процедил эльф и бесшумно исчез.

Впрочем, вместе с ним отвернулся и ушёл ничуть не заинтересовавшейся суетой внизу давно скинувший свой зловещий плащ стражник.

— Хозяин, а я таки урвала! — из облака пыли, где в попытках ухватить вожделенную еду сцепились с сопением и пыхтением пейзане, донеслось несколько тумаков и оплеух, но домовёнка вынырнула оттуда с видом весьма торжествующим.