Том Арден - Танец Арлекина

На самом деле обо всем этом Умбекка много размышляла. Теперь она, выпучив глаза, смотрела на капеллана и молчала.

— Ответом на все эти вопросы, сударыня, являются всего два слова. Алый Мститель!

Умбекка ахнула. Ее забило в ознобе.

Капеллан дожевал тартинку и принялся за следующую. Жестом он посоветовал Умбекке последовать его примеру. Она неохотно повиновалась.

— Последняя война, война за Новопровозглашенную Судьбу, длилась всего несколько сезонов, и казалось, победа уже не за горами, — продолжал свой рассказ капеллан. — Войско командора стояло у врат Ракса. Казалось, за считанные дни будет прорвана оборона и Зензан станет нашим! На нашу базу на побережье было послано срочное донесение. В Агондоне — я хорошо это помню — считали, что победа уже у нас, так сказать, в кармане. Я вам рассказывал о леди В.! Все мы собрались там и произносили тосты — о, как приятно было их произносить! — за победу Вильдропа. И тут прибывает гонец с фронта и привозит сведения совершенно иного свойства. Бедная леди В.! Она до сих пор не оправилась от пережитого в тот вечер потрясения!

О да, победа, казалось, близка. Мы полагали, что Алый Мститель погиб, что сопротивление уничтожено. Кто бы мог подозревать, что все это время предатель тайно действовал в городе, где под его руководством готовилось новое чудовищное оружие?

Умбекка опустила на тарелку надкусанную тартинку.

— Во время последней кампании Алый Мститель стал злейшим врагом командора, — говорил меж тем капеллан. — Не раз расходились слухи о его гибели. Слухи казались такими достоверными, однако с убийственной достоверностью Алый Мститель возникал вновь. Теперь, как говорит командор, мы можем убедиться в том, что этот негодяй действительно мертв, когда увидим его болтающимся в петле. И что, спрашивается, после того, что командор пережил у стен Ракса, может удержать его от того, чтобы отдать приказ о повешении Алого Мстителя?

Командор полагает, что успеху Алого Мстителя в битве при Раксе в тот день немало способствовало какое-то злое ваганское колдовство. Следует признать, что подобной силы у Алого Мстителя не наблюдалось за все время эджландских войн. Командор описывает произошедшее в тот день таким образом: в тот миг, когда его войско пошло в атаку, когда он был готов сокрушить стены Ракса, по рядам его воинов ударила волна, силой превосходящая любой орудийный залп. Погибли сотни солдат. Тысячи были ранены. И все это произошло за считанные мгновения! Я много раз просил командора подробно рассказать мне об этом ужасном происшествии, но он говорит только, что запомнил ослепительную вспышку. Он почти ослеп в тот день, пострадало и его сердце.

Сердце?

— Не будем забывать, сударыня, о том, что командор — гордый человек. Было время, когда его прославляли как величайшего из наших героев. Было время, когда его совершенно несправедливо называли предателем. Однако все и всегда считали его человеком сильным. И вот теперь, когда он был так близок к славе, он был вынужден отступить. Войско его было побеждено. Больше мятежники своего ужасного оружия не применяли, но командору так и не удалось вернуть себе былого могущества.

Вскоре здоровье его пошатнулось, и у него не было иного выбора — он покинул театр боевых действий. Вернувшись в Агондон, командор обнаружил, что впал в немилость. О «победе Вильдропа» теперь говорили разве что с насмешкой. В гостиных звучали анекдоты о Вильдропе. Анекдоты — представить только, анекдоты про героя Осады Ириона! Анекдоты, которыми сыпали налево и направо белоручки, не нюхавшие пороха! Поговаривали, будто бы сам премьер-министр, целиком обязанный Вильдропу своим нынешним положением, сказал, что Вильдропу больше нельзя доверять, что его время прошло, что Вильдроп теперь достоин разве что поста губернатора какой-нибудь захудалой провинции! Он был даже лишен пожалования в пэры. А ведь казалось, заслужил это за свою долгую карьеру. Это было унизительно. Некоторые говорили, что он вполне заслужил дворянский титул после Осады Ириона, и были потрясены, когда премьер-министр не удосужился произвести Вильдропа в пэры, а теперь и вообще все великосветское общество отвернулось от командора. Дворянство? Все твердили, что он такого никогда не заслуживал. Разве не эрцгерцог — истинный герой Ириона? Что такого, в конце концов, сделал командор? Сидел, сложа руки, а потом вывез из замка закованного в цепи короля? О, злые языки! Вот так переменчива людская любовь.

Тем временем освободителем Ракса стал командор Мишен, а впоследствии он же был назначен губернатором этой провинции — лакомого кусочка в понимании многих. «Мишен! — стонал порой командор. — Служил под моим командованием!» А теперь при встрече с Мишеном командор вынужден был именовать его не иначе как «милорд»!

— О, несчастный, несчастный!

Слезы текли по щекам Умбекки. Что и говорить — весьма эффектная демонстрация чувств, вот только чувства ее были направлены не только в адрес командора.

Капеллан участливо проговорил:

— Отрадно видеть, что вы, сударыня, так сострадаете мукам этого выдающегося человека. Он стар, и недалек тот час, когда он покинет наш бренный мир. Избавить его от всех тягот невозможно. То есть это было бы возможно, если бы в наших силах было вернуть то время, когда командор был молод и полон сил. Но все же, сударыня, кое-что мы могли бы сделать.

— Капеллан?

— Поговаривают, будто Алый Мститель ранен. Будто бы то колдовство, к которому он прибегнул при обороне Ракса, имело и свою обратную сторону и не пощадило тех, кто им воспользовался. После взрыва у стен Ракса об Алом Мстителе нет вестей, он никак не проявлялся. Снова дошли слухи о том, что он погиб.

Однако разведка доносила и другие сведения. О том, что он скрывается — то в одном месте, то в другом. Он постоянно перемещается, и его никак не удается изловить. Мы пришли к выводу, однако, что перемещается он в одном, вполне конкретном направлении. Пожалуй, мы можем задаться таким вопросом: не движется ли он к месту, где желал бы закончить свои дни?

О сударыня! Вы только задумайтесь, как это было бы славно, если бы командору удалось схватить Алого Мстителя сейчас! Зрелище этого мерзавца, болтающегося на веревке, заставило бы благородного старика прослезиться от радости! А если бы голова негодяя была доставлена в Агондон, разве тогда премьер-министр стал бы отрицать, что Оливиан Тарли Вильдроп смыл со своей репутации позорное пятно! И разве тогда к этому имени не было бы добавлено слово, которое должно было быть добавлено давным-давно? Он перестал бы зваться «командором Вильдропом», а стал бы, наконец, «лордом Вильдропом» и обрел бы то, что заслужил.