Анатолий Нейтак - Попытка говорить 3. Нити понимания

А потом существо из тёмного пламени берёт крест, вплавленный в его грудь, и с терзающим слух стоном отдирает его. В месте, где пребывал крест, остаётся выемка: глубокая, жуткая, словно угольной пылью припорошённая. Она подобна отверстой ране.

Меж тем руки тёмнопламенного, перевернув чёрный крест, приближаются к Улло.

И вселенная вспыхивает, как порох. …вечность спустя, трепеща от слабости и боли, риллу в своей человекоподобной ипостаси с трудом поднимается. Не на ноги, нет – на это нет сил. Всего лишь на одно колено.

Чужой чёрный крест тянет вниз, как мельничный жёрнов. До хруста костей, до растяжения связок и разрыва мышц. Чужой крест…

Чужое горе.

Тысячи обманчиво тонких цепочек, скованных с крестом, обвивают тело, кое-где врастая в него. И приходит понимание: эту неподъёмную тяжесть с груди не снять. Никак.

Высшее проклятие не отменят даже смерть с перерождением.

- Ты лишил меня Схетты. Ты вообще много кого лишал самого дорогого, пользуясь правом Силы. Что ж, Схетту я тебе, в общем, прощаю – теперь…

Попытавшись шевельнуть Тихими Крыльями, риллу ощутил, как с этим движением в душу входят тысячи бесплотных ножей тоски. И, падая на четвереньки, взвыл – уныло, безнадёжно, отчаянно. Начиная понимать, как именно ему отомстили.

Что пользы в Тихих Крыльях, если любое использование их отныне будет оплачиваться такой ценой? Чужой чёрный крест, выкованный из горечи разлуки, вины и боли, слишком тяжёл.

Не взлететь.

- …Живи, как сумеешь, палач. Если бессмертие тебе подобных можно назвать жизнью.

Объединившись, несколько риллу предприняли попытки изучить сине-туманную тьму. Кое-кто попытался её уничтожить, щедро вливая в заклятия мощь Крыльев. Кое-кто попытался просто уйти из сжимающейся сферы.

Тщетно.

Надвигающаяся стена тумана перетекала и вихрилась, меняясь слишком быстро и слишком странно, чтобы эти изменения оказалось возможно осознать за недолгий оставшийся срок. Она поглощала направленную в неё энергию – и отказывалась возвращать поглощённое. Она быстро и необратимо деформировала единство пространства и времени, "обгрызая" островок безопасности, на котором риллу против собственной воли сбились в этакое небольшое стадо. Хордакк пытался навести порядок, скоординировать усилия, наскоро наладить взаимодействие и выстроить единую оборону… не вышло. Не хватило времени и авторитета.

И сине-туманная тьма поглотила всех, оставив каждого из явившихся "в гости" риллу в одиночестве… ненадолго.

Мгла. Никаких ориентиров – только переливы чужой Силы, равнодушные, как морские валы вдали от суши. Куда плыть, разницы никакой. Можно и не плыть, а просто парить…

Если бы ещё пребывание в неизвестности не оказалось странно болезненным!

- Лугэз…

Тихий шёпот на грани слуха. Впору принять его за галлюцинацию, если бы не повтор:

- Лугэз! – чуть громче, чуть настойчивее.

- Я здесь.

Из непостижимой пустоты – взгляд. Один лишь взгляд, направленный поток внимания.

- Ты хочешь измениться? Хочешь обрести свободу от навязанных обязательств?

Превратившись из шёпота в смутно знакомый голос, вопрошающий пропитал слова своей властью почти до утраты вопросительной формы. Его вопросы подобны риторическим.

- Хочу, – отвечает Лугэз. – Но это не в моей власти.

- Зато моей власти – теперь – для решения этой задачи хватит. Если ты попросишь.

Колебание весов. Уверенность против сомнений, привычка против… чего?

- Если? А если не попрошу?

- Тогда ты останешься ищейкой при собственном отце. Хочешь?

- Нет!

- Подтверди решение в последний раз. Итак?

- Я не хочу оставаться ищейкой. Доволен?

- Более чем. А сейчас приготовься: будет тяжело.

Но предупреждение помогло не сильно. А чуть позже Лугэз и вовсе забыла о нём.

Хруст въевшихся в душу оков подобен был таинству рождения…

Чуть раньше:

- Ты уверен, что тебе не нужна помощь?

- Нет, Манар, помощь мне не нужна. Но вам с Ладой отнюдь не повредит очередной урок. Поэтому – прошу, присоединяйтесь… и как следует запоминайте, что делают противники. Редко когда ещё выпадет случай понаблюдать за великим искусством древних риллу!

- А как насчёт меня?

- Странно, что ты спрашиваешь, Ангел. Я могу вплести в узор из событий и Нитей любые действия. Ну… почти любые. Так что, если не хочешь просто наблюдать, – действуй! "Недостоин свободы тот, кого можно сделать рабом".

Или: "Попавший в рабство и смирившийся с ним, а после бунтующий – уже не человек, жаждущий свободы, а всего лишь непокорный раб".

Верно? В общем, да. Но это – правота формальной логики, ограниченная по определению. К тому же есть другое высказывание, как мне кажется, более подходящее к случаю: "Поклонение героям всегда выражается одинаково: сами на какое-то время становимся готовы совершить подвиг". Да, легче оставить коленопреклонённого таким, каков он есть. А поди-ка, распрями его!

Но стоит подать пример – и как знать, не распрямится ли коленопреклонённый сам? По собственной, никем не навязанной воле.

Или, в данном случае, сама.

Что ж, попытаюсь. Улло получил крест, а Лугэз… ей достанется факел.

Мы шли этапом. И не раз, колонне крикнув: "Стой!"- садиться наземь, в снег и грязь приказывал конвой.И, равнодушны и немы, как бессловесный скот,на корточках сидели мы до окрика "Вперёд!"…и раз случился среди нас, пригнувшихся опять,один, кто выслушал приказ и продолжал стоять…Минуя нижние ряды, конвойный взял прицел."Садись! – он крикнул. – Слышишь, ты? Садись!"Но тот не сел.Так было тихо, что слыхать могли мы сердца ход.И вдруг конвойный крикнул: "Встать! Колонна, марш вперёд!"И мы опять месили грязь, не ведая куда,кто – с облегчением смеясь, кто – бледный от стыда.По лагерям, куда кого, нас растолкали врозь,и даже имени его узнать мне не пришлось.Но мне, высокий и прямой, запомнился навек- над нашей согнутой толпой стоящий человек.

Никакого принуждения. Нельзя принудить к самостоятельности, к выбору, к свободе. Но иметь врезавшийся в память пример внутреннего достоинства и силы – достаточно.

Не хочешь бледнеть от стыда? Стой прямо и говори правду. Лев останется львом, даже умерев. А шакал… что ж, все живые смертны. И шакал в итоге тоже сдохнет – шакалом.

Вот тебе твой факел, Лугэз дочь Сьолвэн. Ступай!

- Чего стоим, кого ждём?

Онлус Хиом вздрогнул. Рильшо – на мгновение закаменел, точно вышедший на ночное шоссе олень в свете галогенных фар.

- Рин?!

- Не совсем. Одно из тел-отражений.

- Это как?