Кирилл Берендеев - На перекрестках фэнтези

2

Утром бодрый и выспавшийся Кузьмич пошел в магазин. Он купил макароны, яйца и кило рыбы — для кота.

Крим ждал его дома. Он обрадовался рыбе и в мгновение ока умял здоровенную рыбину вместе с хвостом. Кузьмич же, умиляясь питомцу, сидел рядом и пил чай. Он даже не подумал о том, что кот, по сути, сожрал рыбину, которой Кузьмичу хватило бы на пару дней.

После такого завтрака кот захотел прогуляться, о чем недвусмысленно дал понять хозяину, царапая лапой входную дверь.

Старик вывел его во двор, а сам остался на крылечке, поглядывая по сторонам.

Погода была отличная. День выдался солнечным и теплым. Нежась в лучах солнышка, Гаркулев изредка поглядывал в кусты сирени, там маячила белая спинка кота.

— Крим, — позвал наконец Кузьмич, видя, что кот не собирается возвращаться. — Кримушка!

Кот послушно примчался на зов и завертел восьмерку вокруг ног хозяина, потом начал тереться спиной о старенькие сапоги Кузьмича.

— Пошли домой, — сказал Гаркулев, — поглядим кино. Кот, однако, не внял просьбе и метнулся в сторону, по дорожке, ведущей к магазину.

Кузьмич хмыкнул и потащился следом.

«Голодный он, что ли, — размышлял Гаркулев, — учуял, что ль, чего. Да нет, не должон. Бона какую рыбу заглотил…»

Однако кот не оголодал. Он свернул не к магазину, а к ларьку, в котором Кузьмич иногда покупал бутылку беленькой, если привозили дешевизну, по сниженной ночной цене. Водка обычно была паленой, отдавала керосином, но Кузьмич не мог позволить себе большего.

Кот забежал за ларек, и Кузьмич заволновался — как бы не пришибли его малолетки, крутившиеся возле палатки.

— Крим! — позвал Кузьмич. — Кримушка!

Кот стрелой выскочил из-за ларька и завертелся рядом с хозяином, поддевая лапой опавшие листья.

— Ой, это чей же такой котик? — раздался рядом писклявый голосок.

Кузьмич обернулся. Рядом стояла Машка — девица лет тридцати из второго подъезда. Была она смазлива и тоща, как вобла. К тому же сильно мазалась косметикой, за что Кузьмич ее недолюбливал и звал про себя гулящей бабой. И он был прав — Машка часто появлялась во дворе с разными кавалерами, меняя их как перчатки. Правда, кавалеры были приличные, на мелочевку Машка не разменивалась, и потому назвать ее шлюхой ни у кого не поворачивался язык! Ну баба, ну гулящая, ну слаба на передок. Но не шлюха же!

Кузьмич откашлялся и сказал:

— Это мой. Кримушка.

— Потрясно, — пропела Машка. — Клевый кот! Шикарный кошара!

Крим, словно почувствовал, что о нем говорят, поднял голову и мяукнул, глядя на Машку своими желтыми глазюками.

— Бедный, — сказала она. — Да он голодный! Дядь Вань, вы его хоть кормите? Впрочем, куда там… Погодите…

Машка порылась в своей маленькой черненькой сумочке и извлекла из нее помятую купюру.

— Вот, — сказала она, протягивая деньги Гаркулеву, — купите ему вискас! Или что там еще…

В руке она сжимала сотню. Кузьмич обалдело воззрился на Машку, не веря своим ушам.

— Берите, берите, — настаивала она. — Покормите котика. Вы не подумайте, это не вам, это ему…

Она вдруг запнулась и покраснела.

Кузьмич медленно, как во сне, взял деньги, скомкал в кулаке и сунул в карман.

Машка, что-то буркнув на прощание, зацокала по асфальту каблуками — торопилась в центр. Кузьмич помял сотенную бумажку пальцами, не вынимая руки из кармана, и решил, что сходит с ума. Потом он глянул на кота, беззаботно гонявшего опавшую листву, и в его душу тихонько скользнула робкая мыслишка о том, что все это неспроста.

«Совпадение, — решительно сказал он самому себе, — просто совпадение».

Он резво, как молодой, нагнулся, подхватил на руки возмущенно мяукнувшего кота и заторопился домой.

Крим, на чью свободу так нагло посягнули, вел себя неспокойно. Он протестующе мяукал и вырывался. Кузьмич хотел перехватить его поудобнее, прижать к себе, но кот выскользнул из рук и прыгнул на землю. Кузьмич выругался и нагнулся за ним. Подхватив на руки кота, он собрался разогнуться, но так и замер, словно разбитый параличом.

На земле, прямо перед ним, лежала новенькая пятидесятирублевая купюра.

«Рассыпал кто-то, — растерянно подумал Гаркулев, — вот я и нахожу…»

Кот радостно мявкнул и сам по себе взобрался на плечо нового хозяина.

Кузьмич поднял деньги и выпрямился. Кот забалансировал на его плече, мазнув по носу пушистым хвостом.

«Нет, — подумал Кузьмич, — тут без науки никак. Нужен этот, мать его растак, научный анализ…»

Он обернулся и решительно зашагал к магазину, пряча в карман неожиданный прибыток. На развилке он свернул и направился к ларьку. Ему очень был нужен совет Семеныча — ушлого соседа, бывшего, кроме всего прочего, еще и ученым.

3

Егор Семенович, сосед Кузьмича, был ученым. Вернее, был он преподавателем физики в близлежащей школе, но при том был еще и изобретателем. Все свое свободное время Егор Семенович посвящал служению науке — что-то рассчитывал, что-то конструировал, рисовал, вычислял, паял и клеил. А поскольку он был одинок, как и Кузьмич, то более ничем он и не занимался. Служил науке с утра до позднего вечера, то в школе, то дома, и в ус не дул. И фамилия у него была для науки подходящая — Мальштейн.

Иван Кузьмич сильно уважал Семеныча за научный склад ума и веру в торжество разума. Также уважал и за путёвые советы, которые сосед охотно ему давал. Семеныч тоже не чурался Кузьмича, находя в нем понимающую душу. Так что они иногда, по праздникам, устраивали небольшие посиделки.

В этот раз Семеныч был весь в работе. Он долго не открывал, хотя Кузьмич настойчиво давил кнопку звонка. Потом, правда, хозяин появился на пороге и, оглаживая седую «профессорскую» бородку, зыркнул на гостя из-под бровей.

— Я это, — пояснил Кузьмич. — Совет нужон.

Семеныч вопросительно глянул на кота, высовывавшегося из-за отворота кузьмичевского пальто. Кот молчал. Тогда Семеныч перевел взгляд на пакет в руке соседа. Кузьмич его приоткрыл, давая возможность пытливому взгляду ученого проникнуть внутрь. Взгляд, по-научному зоркий и внимательный, моментально нашарил бутылку хорошей водки и палку колбасы. Также отметил и буханку хлеба.

— Ну заходи, — добродушно прогудел Семеныч. — Только я работаю сейчас. Уж не взыщи, соседушко, придется тебе обождать полчасика.

Кузьмич кивнул и вошел. Ему было не впервой вот так вот ждать соседа, которого от науки не могла оторвать Даже водка. За то он Семеныча и уважал.

Однокомнатная квартирка Семеныча была давно им превращена в лабораторию. Кузьмич раньше с опаской осматривал железные штативы, ряды колб, спиртовки, непонятные приборы и мотки проводов, раскиданные по всей квартире Семеныча. Но давно не обращал внимания на такие мелочи.