Кристофер Раули - Драконы войны

Отец ее вздрогнул, как только жидкость попала под кожу.

– Клянусь дыханием! – присвистнул он. – Здорово щиплется!

– Значит, в ране началось заражение, отец. Это средство придумали в Империи, чтобы очищать гнойные раны и предупреждать смерть от небольших ран.

Ранар уставился на тампон и маленький пузырек.

– Что ж, моя собственная дочь предает меня и пробует мазь драконов на собственном отце, – шутливо сказал он.

– Я не предавала тебя, отец. Ведьмы знают все.

– Да, они знают все.

– Отец, события обрушиваются на нас лавиной, разве ты не видишь? Драконир говорит, что его судьба уже предсказана и он должен быть на поле битвы в Арнейсе. Мы все должны отправиться туда. Для меня это ясно.

Ранар кивнул и вновь скривился, когда Старый Сугустус проник в следующую рану:

– Возможно, ты права, дитя. Возможно, мы все погибнем в Арнейсе и само имя клана Ваттель угаснет, подобно лампе, в которой уже нет масла.

– Не надо так говорить, отец. Драконир сказал, что его судьбу предсказали эльфы. Ты в состоянии себе это представить? Я действительно не знаю, можно ли верить этому дракониру.

– По-моему, ты сильно увлечена этим юношей. Впрочем, он приятен и умен.

– О да, отец. Он поразительно много знает о мире. Для своих лет он видел слишком много.

– Ты можешь увлекаться парнем, дочь моя, но все же будь осторожна, хорошо? Бывают страсти, которые становятся неуправляемыми и приводят к несчастьям.

Она покраснела:

– О, отец, мы любим друг друга, но мы знаем, что наша любовь обречена. Он должен служить в легионе еще целых семь лет. Как я могу так долго ждать своей свадьбы, в особенности если под рукой у меня восхитительный Эдон Норват?

Ранар хмыкнул. Он знал настоящее отношение ее к Эдону Норвату.

– Дитя мое, если ты хочешь сделать свою собственную ошибку, ты можешь ее сделать, но тогда ты не сможешь зачать наследника Ранару, вождю клана.

Она вздохнула. Биологический императив наследственности.

– Я понимаю, отец.

Ранар молчал, пока она перевязывала его раны чистыми льняными бинтами. Он думал о будущем и о роке, который, кажется, навис надо всем, что ему дорого.

В дальней стороне лагеря, около больших палаток, где размещался Сто девятый марнерийский эскадрон драконов, сидели Релкин и маленький Джак. Осиротевший драконир задыхался от рыданий. Его дракон погиб, и с этим уже ничего нельзя было поделать. Расп сгорел на погребальном костре, как и положено дракону. Но сам Джак был еще жив и теперь думал, что это не правильно. Он должен умереть и соединиться со своим драконом в царстве теней.

Самоубийства были обычным явлением среди дракониров, потерявших драконов, и все, включая командира эскадрона, были весьма обеспокоены судьбой мальчика. Дигаль Таррент чувствовал, что вряд ли может надеяться убедить юного Джака хоть в чем-то. Отношения между ними в последнее время только ухудшались. Таррент был вынужден попросить Релкина поговорить с Джаком.

Джак, когда не плакал или причитал, был мрачен и молчалив. Релкин долго выжидал, старательно подбирая слова:

– Джак, послушай меня. Ты потерял Распа, и мы все горюем с тобой. Все любили старину Распа. Мы не думаем, что ты забудешь его через день или два, но послушай, Джак, ты должен делать дело. Брайон ведь тоже погиб. Мы сегодня хоронили его.

– Я знаю, я там был.

– Но это означает, что у Альсебры нет больше драконира. Моно обработал ее раны, но ей нужен кто-то, кто будет ухаживать за ней постоянно. Возьми ее, Джак. Мы рассчитываем на тебя.

Релкин внутренне вздохнул с облегчением, когда понял, что Джак, пожалуй, не против. Тем не менее мальчик был не уверен, что справится.

– Мне нравится Альсебра, – сказал он. – Но она очень придирчива. Она – не как мой Расп. И я не знаю, нравлюсь ли ей я.

– Альсебра – необычайно умная дракониха, Джак. Мы все знаем это. Ты можешь рассчитывать на то, что она не будет к тебе попусту придираться. Она знает, что ей нужен драконир. Что, ты думаешь, она чувствует? Они с Брайоном росли вместе. Она в глубокой печали, так же как и ты.

– Правда? – Джак старался увидеть на лице Релкина какие-то признаки обмана.

– Так почему же я всегда чувствовал, что она меня не любит?

– Возможно, вначале она и не любила. Она ведь такая. Ты же сам сказал, что ей не легко понравиться. С Брайоном она тоже была не особенно ласковой. Он всегда жаловался на это. Но она здорово владеет своим Андаунтом, в сражении на нее просто залюбуешься.

– Это так, я видел, она выделывает с ним такие штуки, на которые был бы способен только человек с коротким мечом.

Релкин кивнул. Они с Базом часто говорили об искусстве Альсебры.

– Конечно, Андаунт маловат для дракона, – продолжал Джак. – И все ее снаряжение поменьше, чем у Распа. Я никогда не смогу воспользоваться чем-либо из его снаряжения.

– Они отдадут снаряжение Распа другому дракону, Джак. Ты же знаешь. Джак посмотрел на Релкина:

– Ты действительно думаешь, что я смогу это сделать, Релкин?

– Конечно, спроси ее.

Несколько минут юный Джак сидел, собираясь с силами, а затем поднялся и направился в палатку Альсебры. Шелковисто-зеленая дракониха не спала, она правила Андаунт на точильном камне.

Чуть позже Релкин взглянул через полу палатки. Джак сидел на спине у драконихи, осматривая ее повязки и раны. Они негромко говорили друг с другом, как обычно переговариваются драконир и дракон. Релкин отошел и взялся за свои дела. Утром им предстоял поход, а работы накопилось много.

Всю ночь на месте древнего дворца королей Вероната горели костры. На место отремонтированных лат, щитов и оружия солдаты подтаскивали к кострам все новые и новые груды помятого металла, подвозили тележки, нагруженные латами и шлемами драконов. К утру кузнецы еще не закончили, но готовились свернуть работы, потому что лагерь должен был сниматься сразу же после завтрака. И вот маленькая армия опять выступила в поход, легионеры, горцы, фермеры с озера Бур, драконы и дракониры.

Их шаг был скор, но драконы не протестовали, они уже привыкли к таким переходом. Они сбросили лишний вес и закалились в последние несколько недель. Кроме того, в лагере в первый раз после того, как они оставили несколько месяцев тому назад Далхаузи, появилось столь любимое ими пиво.

Смерть Распа и Оаста изменила их внутреннее состояние. По ночам Зебулпатор все еще стоял высоко в небе, но драконы уже не были так обеспокоены. Древний цикл продолжался. Драконы знали, что смерть близка, и были готовы к ней. Они попрощались со своими двумя товарищами. Они уже могли время от времени говорить об ушедших. И к оставшимся в живых постепенно возвращалось хорошее настроение.