Феликс Крес - Король просторов

— Почему в таком случае не я?

— А почему не мой кандидат, Ахагаден? Он ведь, кажется, твой смертельный враг?

Они не отводили друг от друга взгляда. Разговор начал склоняться к тому, из-за чего, собственно, и была устроена их встреча. Алида подняла с пола простую грубую юбку и кое-как вытерлась. Нагота вовсе ее не смущала. Семена подумала, что дело скорее всего в немалом опыте. Блондинка с явным отвращением натянула запыленную рубашку. Юбку же с нескрываемой брезгливостью швырнула в угол. Взяв у Семены кубок с вином, она тоже оперлась о стену. Они стояли, словно на страже, по обеим сторонам дверей. Ни той, ни другой даже не пришло в голову сесть. Им еще предстояло насидеться на обратном пути…

— Послушай, — сказала Алида. — Не будем о личном… Те вояки, о которых я тебе говорила, — никакие, конечно, не кандидаты. Другое дело, что они высокорожденные гаррийцы. В конце концов, они предводители всей этой заварушки. А здесь… не Армект. На меня и то уже смотрят косо — что, собственно, делает среди них личность, у которой ничего не болтается между ног? Ганедорр — человек умный и дело свое знает, но остальные твердолобые упрямцы со взглядами столь же старыми, как и камни их дворцов. Как я могу им сказать, что женщина одержит для них победу? Если бы я еще была гаррийкой!

— Зато я — гаррийка.

— Точно так же как и я. Или мать — армектанка, или отец — армектанец. Позор, и только.

— Откуда ты знаешь?

Алида искоса взглянула на нее:

— Сама только что сказала… Но все это ерунда. С именем Семена ты никогда не будешь для них гаррийкой.

— А если это имя — ненастоящее?

— А кого это волнует? Ты же его носишь. Нужно было выбрать себе имя с двумя «р», тремя «г» и одним «х». Вот тогда бы хорошо звучало. Словно проблевался и горло прочистил.

Они замолчали.

— У тебя есть все полномочия назначать командира? — спросила Семена.

— Конечно. Иначе какой был бы смысл в нашей встрече? Но знай, что даже если — в чем я сомневаюсь — я назначила бы тебя, то им я об этом сообщать не намерена. Меня прислали сюда, собственно, лишь затем, чтобы я ответила решительным отказом. Повторяю — мы им необходимы, и лишь поэтому нас терпят. Но лишь до поры до времени. Так или иначе, я должна отказать.

— И ты это сделаешь?

— Собираюсь. Но сперва я хочу выслушать твои доводы. Твои письма полны непоколебимой уверенности в том, что доверить войска кому-то другому просто невозможно. Я хочу услышать почему.

— Пока что только я сумела добиться каких-то успехов. В Дране, насколько я знаю, дела обстоят не лучшим образом?

— В Дране дела обстоят прекрасно. А в Дороне успехом обязаны не тебе, а Ахагадену. Это он в критический момент переломил ход событий. Не так ли?

Семена изумленно смотрела на нее. Алида удовлетворенно показала ей чуть подрагивающий в вульгарном жесте кончик языка.

— Мне еще раз объяснить? Ахагаден захватил пять имперских и несколько торговых парусников, а ты ни одного. Гаррийского магната история ничему не научила, для него сила армии все еще определяется количеством кораблей. Наконец, Ахагаден — мой человек. Почти друг. А тебя я не люблю. Так что я просто помогла другу. Я сделала все, чтобы в штабе знали, что победа его заслуга.

В глазах Семены блеснули по очереди удивление, недоверие и гнев.

Алида удовлетворенно массировала сквозь грубую рубашку свои соски, чувствуя, как они твердеют под ее пальцами. Над домом прокатился отзвук приближающейся грозы. Семена отерла пот со лба и шеи, осознав, что в воздухе стало необычно душно.

— А может, оно и к лучшему, — неожиданно почти спокойно сказала она. Город выглядит не лучшим образом, я думала, что мне придется всерьез объясняться. Но раз это сделал Ахагаден…

— Что значит «выглядит не лучшим образом»?

— Ничего… Вернемся к делу: мои люди окружили сегодня утром гвардейцев в горах. Гвардейцы выбились из сил, а погоня совсем рядом. Известие об этом я получила по пути сюда.

— Великолепно. — Алида прервала свою забаву и испытующе посмотрела на нее. — Но это все?

Семена нахмурилась:

— Сто арбалетчиков и топорники Ахагадена, не считая тех, что на фрегатах. Это хорошие отряды. Несколько десятков верхом — наездники из них так себе, но люди надежные. Три сотни хорошо вооруженных и прилично обученных добровольцев. И может быть, еще две-три сотни чего-то такого, что войском уже не назовешь, но и отребьем тоже. Всего восемь с лишним, но не больше девяти сотен солдат. Остальные — всякий сброд. Не хватает лучников; в Морской Страже почти каждый лучник — армектанец, а они как-то не особо к нам рвались. Наемников же и добровольцев с луками вы взяли к себе на корабли. У меня же — три с лишним сотни солдат. Хорошо обученных и прекрасно вооруженных. И я хорошо им плачу. Их не интересует восстание. Их интересует золото. И добыча.

— К чему ты клонишь?

— Сколько народу может быть у этого армектанца? Элимера, кажется?

— Человек семьсот-восемьсот. Не больше. Но отважных и хорошо обученных, не говоря уже о вооружении.

— Именно.

— И что из этого следует? — Алида пристально посмотрела на нее.

— Только то, что мои арбалетчики в горах заключили с гвардией перемирие. Та сотня человек, которых вы послали в погоню, наверняка уже добралась до места. Если они захотят напасть на гвардейцев, им придется напасть и на моих. И наоборот. Гвардия не может пробиться, поскольку против них одна, а может быть, уже и две сотни. Какой я должна отдать приказ?

Алида начала понимать.

— Это только начало, — заметила Семена. — Те люди в Харенах мало что изменят. Хотя господин Элимер наверняка озолотил бы меня за пару десятков таких солдат, как эти гвардейцы. А если бы еще оказалось, что заодно я разбила отряд мятежников в сто человек… Но вернемся к Дороне: мои солдаты встанут на ту сторону, на которую я их поставлю. Так на какую они должны встать? Дай умный ответ, ибо, если ответ окажется глупым, я покончу со всем этим восстанием за три дня!

Алида молчала, наматывая прядь волос на палец.

— Смело говоришь… — пробормотала она, но скорее это было признанием правоты собеседницы, нежели чем-то иным. — Умеешь считать, оценивать и знаешь, для чего служат войска. Уже одного этого хватит, чтобы доверить тебе командование… Вот только, — она задумчиво взглянула на Семену, это идет полностью вразрез с моими мыслями.

Семена слегка пожала плечами.

— Тебя не интересует восстание. И никогда, естественно, не интересовало. — Алида покачала головой.

Гроза приближалась.

— А тебя интересовало? Святой долг освобождения Гарры? — издевательским тоном спросила Семена. — Обойдемся без этих бредней об измене, обязанностях, лояльности и всем прочем, что так страшно воняет, попросила она.