Катарина Керр - Чары кинжала

«Он хороший малый, — усмехнулась она. — Мы возлагаем на него большие надежды. Я учу его пользоваться вторым зрением».

Попрощавшись с Нестой, Невин обдумывал эту новость, расхаживая по комнате. Он был уверен, что Неста видела его врага. С наступлением зимы того будет практически невозможно отыскать в Бардеке, разделенном на множество маленьких княжеств, где постоянная политическая возня позволяла местным владетелям весьма пренебрежительно относиться к законам. Так как ни один, даже самый великий мастер двеомера в мире не мог воспользоваться магическим кристаллом или отправить эфирную проекцию через такое большое водное пространство, Невин должен был ждать до весны, чтобы отправить письмо настоящим мастерам двеомера Бардека и предупредить их о том, что туда прибыл враг. Он был очень расстроен тем, что позволил черному магу скрыться. Скорей бы весна, — говорил он сам себе… ничего другого ему не оставалось. Старик начал рассеянно собираться на заседание по расследованию дела о мятеже.

Официальное слушание дела проводилось в судебном зале гвербрета — огромной полукруглой комнате, находившейся на втором этаже главной башни. Точно посредине круглой стены между двумя окнами висело знамя Аберуина, украшенное изображением дракона. Под ним стоял длинный стол. В центре сидел Райс, перед ним на столе лежал золотой церемониальный меч Аберуина. По обе стороны расположились жрецы храма Солнца и советники. Справа за небольшим столом устроился писец, свидетели стояли с левой стороны. Родри, его сторонники и Ловиан, в знак уважения к их высокому положению, сидели в креслах. Остальная часть комнаты отводилась для простых свидетелей, в том числе и Невина, который стоял у двери и не без раздражения наблюдал за ходом процесса. В это время люди Родри, стоя на коленях перед столом, отвечали на вопросы Райса о подробностях войны, о мельчайших деталях, день за днем, и Невин подумал, что разговоры об этом займут больше времени, чем длилось само сражение. Снова и снова сторонники Родри давали показания, свидетельствуя, что он вел себя благородно и соблюдал законы чести. Затем Райс послал за Каллином и допрашивал его. Родри еле сдерживал гнев, а лицо Слигина покраснело от негодования. В последнюю очередь Райс вызвал Родри.

— Остался один небольшой вопрос, лорд Родри. Как вы объясните мне все эти разговоры о двеомере?

Невин вздохнул. Он ожидал этого.

— Это правда, ваша милость. Все мои свидетели могут это подтвердить.

— Вот как? Это заставляет меня думать, что все вы плетете небылицы, чтобы скрыть нечто худшее.

Лицо Слигина побагровело, он рванулся вперед, но Прайдир схватил его за руку и оттащил назад. Ловиан поднялась со стула и направилась к столу.

— Разрешите мне сказать, ваша милость, — произнесла Ловиан. — Намерены ли вы, учитывая ваше положение, сказать, что собственная мать обманывает вас?

— Конечно, нет, — ответил Райс. — Но вас тоже могли обмануть.

Слигин задыхался от гнева. Эдар произнес шепотом какое-то ругательство.

— Я считаю, ваша милость, — сказала Ловиан, — что разговоры о двеомере вовсе не безосновательны.

— Мне нужна правда, — категорично заявил Райс. — Нужны доказательства.

— Что ж, вы получите их, — Ловиан повернулась к залу, она искала кого-то в толпе. — Невин, ты можешь помочь мне в этом вопросе?

Невин колебался. Демонстрировать магию перед толпой? Это противоречило его клятве. Но, может быть, уже настало время, когда людям пора узнать о том, что двеомер существует. В конце концов, одной из причин, почему мастер черной магии так преуспел, было то, что большинство людей не допускали даже мысли о двеомере. Он пробрался сквозь толпу и поклонился гвербрету.

— Ваша милость, — произнес Невин. — Мне понятны ваши сомнения, но я уверяю вас, что обладаю всеми теми способностями, о которых говорил лорд Родри.

Толпа замерла от удивления, а затем подалась вперед. Райс нагло посмотрел на него со своего места.

— Смелое заявление, — сказал он. — А можешь ли ты доказать, что это не просто слова?

Невин поднял руки и мысленно призвал к себе обитателей Воздуха и Эфира. Он отдавал им четкие команды. Вдруг по комнате пронесся порыв ветра и заставил затрепетать знамя, а пергаменты жрецов и писца взвились в воздух. Загремел гром, и стрелы голубого огня засверкали, как крошечные молнии. Сам Невин засветился золотистым сиянием. Толпа заметалась по залу. Райс с проклятиями вскочил на ноги, его лицо стало мертвенно-бледным; жрецы столпились и запричитали, как кучка перепуганных женщин. Невин снова поднял руки и щелкнул пальцами. Ветер, огонь и свечение исчезли.

— Мои слова — не только слова, ваша милость, — произнес Невин.

Слигин громко засмеялся, но Прайдир толкнул его локтем в бок и заставил замолчать. Райс смотрел по сторонам, его рот открылся — он попытался что-то произнести, но не мог. Родри встал и поклонился ему:

— Мой брат все еще не верит мне?

Райс повернулся к сторонникам Родри:

— Господа! Я от всего сердца прошу вас простить меня за недоверие, потому что я ни разу не видел того, что довелось увидеть вам.

Слигин поднялся было с места, но Прайдир опередил его:

— Не надо извинений, ваша милость. Мы сами, когда увидели впервые, не могли этому поверить.

— Мои искренние благодарности, господа. — Райс взял церемониальный меч, даже не взглянув на Родри, и три раза слегка ударил эфесом по столу. — Гвербрет объявляет заседание закрытым.

Чтобы избавиться от любопытных, Невин подождал Родри, взял его за руку и потащил прочь. Они вышли в сад, где голые ветки осин трепетали под холодными порывами ветра и мраморный дракон в центре фонтана, казалось, содрогался под потоками ледяной воды.

— Спасибо, Невин, — произнес Родри. — Я никогда не видел более впечатляющего зрелища, чем физиономия Райса, когда вокруг него начали сверкать молнии. Хочешь поместье Корбина? Я уговорю мать подарить его тебе.

— Не стоит беспокоиться, но я ценю твое предложение. Думаю, мне надо укрыться в своей келье и немного отдохнуть после такого насыщенного событиями визита.

— Тогда поедем со мной. Я возвращаюсь завтра с Джилл и некоторыми из своих людей. Я не хочу сидеть здесь и выслушивать оскорбления от Райса. Ты же видел, как он отвернулся и разговаривал с Прайдиром, а не со мной.

— Конечно, у тебя есть все основания для того, чтобы нити в ярость, но, пожалуйста, мальчик мой, постарайся сдержать себя. Хотя, пожалуй, ты прав, давай выедем завтра же, и пораньше.

— Сразу же, как только рассветет, — сказал Родри. — Я могу задержаться здесь не больше чем на одну ночь.