Феликс Крес - Страж неприступных гор

Он слушал и смотрел на сидевшую рядом, опершись спиной о ствол дерева, девушку, с некоторым усилием, но довольно просто рассказывавшую ему о героизме и преданности, которые редко видел мир. В течение нескольких бесконечно долгих дней она противостояла чему-то страшному и непостижимому, отрывала от собственного лица клочья живой плоти, исполняла омерзительные прихоти… До сих пор он знал лишь легенды, прославлявшие подобные поступки.

— Почему вы столько лет не говорили нам… Сейле и Деларе, Анессе и Хайне… — с горечью спросила она. — Почему нам нельзя было знать?

Он вздохнул и покачал головой:

— Вряд ли я сумею ответить. Вы могли знать. Только зачем? Порой нам кажется, что для кого-то будет лучше, если он о чем-то не узнает. Мы обманываем тяжело больных, иногда больные обманывают свои семьи… Приемная мать боится сказать ребенку, что не она его родила… И почти всегда в конце концов оказывается, что каждый имеет право знать обо всем, что его касается, и скрывать от кого-то сведения о нем самом — по крайней мере, неуместно, а нередко подло.

— Так… почему же?

— Потому что мы несовершенны и повторяем одни и те же ошибки. Нам кажется, что на этот раз наверняка существуют разумные причины, что в прошлый раз все было по-другому, иначе… Королева сказала тебе правду, Черная Жемчужина: ты вовсе не Делара, ты лишь одолжила ее платье… именно так, как она говорила тебе в саду. Королева — умная женщина, Хайна. Наверняка умнее тебя и Анессы вместе взятых, и можешь добавить еще Готаха, историка Шерни, который обладает огромными знаниями, но которому не хватает той мудрости, того… разума, что есть у твоей королевы.

— Я знаю, что она умная.

— Я сам не был уверен в том, являешься ли ты отражением Делары, — объяснил он. — Мысль такая напрашивалась, но ничто на то не указывало. Королева спросила меня о тебе, а я ответил: «Хайна? Нет». Слишком уж все хорошо сходится, чтобы быть правдой, — так я думал. Про Анессу она узнала от меня уже в Сей Айе. Я тоже не сразу сказал о том, что знал; собственно, она из меня это вытянула. Можно сказать, я проговорился. Ты же помнишь, какая она была одинокая. Ей хотелось бежать к сестре. Но я спрашивал: «Зачем, ваше высочество? Вы не настоящие сестры, зато искренне дружите. Зачем вытаскивать какую-то мертвечину из прошлого, сравнивать себя с трупами, искать в себе то, что было у других женщин когда-то… где-то?» Я видел, как она мучилась, боролась с собой. И наконец она сказала мне: «Ты прав». Легенда о трех сестрах, Хайна, — сказал он, ложась на бок и опираясь на локоть, — это величайший миф Шерера. Ты знаешь, что их, видимо, вообще не было — трех сестер?

— Как это — не было? — прервала она его.

— Вероятно, существовала только Роллайна, первая королева Дартана, которую затронули последствия того, что называется «трещиной Шерни». О подобной трещине мы говорим тогда, когда сущность Полос, вследствие какой-то случайности или катаклизма там, наверху, попадает в мир. На этот раз, если коротко, в мир попали обрывки сущностей, из которых был создан Ферен… Это лишь предположения, рассуждения; математики не сумели мне подтвердить, что так оно и было, а когда речь идет о Шерни, лишь математика… иногда… дает исчерпывающие и однозначные ответы. Роллайна существовала наверняка, это историческая личность. Но обе ее сестры — вероятнее всего, вымышленные персонажи.

— Но я же помню! — запротестовала Хайна. — Я вспомнила о Деларе все, то есть… многое.

— Что ты помнишь? Что значит — многое? Ты знаешь о Деларе столько же, сколько о Хайне?

— Нет, — призналась она, после чего сказала вопреки заявленному мгновение назад: — Я очень мало знаю.

— Наверняка только то, что связано с Рубином? Скажи мне хотя бы, кем, собственно, была Делара? Третьей сестрой — ладно, а кроме того? Я не спрашиваю о том, что ты знаешь из легенды и считаешь сейчас правдой, только о том, что ты на самом деле помнишь.

Хайна молчала.

— Королева Роллайна, — вздохнув, сказал Готах, — взяла себе служанку, или советницу, или придворную даму, с которой сжилась и сдружилась и которая поддерживала ее своим умом, а может, и красотой… У нее также была телохранительница… а может, командующая личным отрядом… или просто какая-то воительница-авантюристка, которую она полюбила и держала при себе. Звали ли их Сейла и Делара? Вероятно, да. Наверняка да. Остальное, как я полагаю, вымышлено. Мы — живое отражение Шерни на земле, Хайна, — продолжал он. — Мы, люди. Мы обладаем сознанием, которое отсутствует у Шерни, но зато у нас нет созидательных сил. Иногда, однако, какая-то часть Шерни, такая хотя бы, как Ронголо Ронголоа Краф, бог-даритель разума, обретает сознание. Но бывает, и люди что-то создают. Слишком многие разумные существа знают легенду о трех сестрах, чтобы из нее ничего не следовало. Взлелеянную в мечтах, вожделенную Роллайну уже несколько раз пытались привести в Шерер рыцари Доброго Знака, никто, однако, не сумел направить ее на путь к трону — пока в конце концов кому-то это не удалось. Твою госпожу вырвала из Полос Шерни всепоглощающая мечта о возвращении королевы. Князь К. Б. И. Левин, ванадей, рыцарь королевы, последний из прямой линии рода, поддерживавшего мифическую Роллайну, знал, что он последний. Он нашел в себе достаточно воли и силы, и желание его было столь горячо, как ни у кого прежде. И он отыскал девушку, черты которой совпадали с изображением на старой реликвии-портрете. Это не была Роллайна, но князь Левин вынудил ее занять его место. Эту девушку… теперь уже женщину, зовут Эзена. Не Роллайна.

— Она настолько же сильна, как и та когда-то?

— Не смеши меня, Хайна, — с неподдельным сожалением сказал Готах. — Возможно, уже через десять лет она будет править всем Шерером. Мифическая королева Роллайна, которая всего лишь объединила под своей властью Дартан — впрочем, не весь, не весь, — могла бы сегодня шнуровать Эзене платья, расчесывать и заплетать волосы. В свете всего этого — чему могли бы служить сказки, которые рассказывают ее ближайшим наперсницам и подругам? Не могли ли они вам всем повредить? Королева сочла, что да. Что ей хочется иметь свою Хайну и свою Анессу, не какую-то там Сейлу, смотрящую на Делару, которая много веков назад сошла с ума под влиянием ядовитой мощи Гееркото, активного Брошенного Предмета. А теперь, возможно, она чувствует себя из-за этого виноватой…

Готах устал и замолчал. Хайна, задумавшись, тоже молчала.

— Все это только предположения, Черная Жемчужина, — добавил посланник. — Очертания некоей истории, рамки, в которых все… вероятно, и даже наверняка, выглядит несколько иначе. Я показал тебе всего лишь набросок некоторых событий, но у меня нет никаких доказательств в подтверждение своих слов, поскольку, как я уже говорил, математика оказалась тут беспомощна. Посчитать можно соотношение между Ференом и Отвергнутыми Полосами, но никто не представит расчетов, учитывающих состояние и потенциал этих сил после обретения ими сознания. Так что можешь рассматривать эту историю по-своему, но помни о мудрых словах королевы, которые ты мне привела: из всего этого для Шерни следует многое, но для вас — ничего.