Елена Грушковская - Багровая заря

В ту же ночь, не утерпев, я прилетела к Карине в университет. Стоя под окнами жилого корпуса, я нашла её окно. Оно приглушённо светилось: Карина ещё не спала — скорее всего, готовилась. Я набрала её номер.

— Да, — ответил мне через секунду её голос.

— Кариночка, милая, я стою у тебя под окном. Я не нахожу себе места, я хочу с тобой поговорить. Или выйди ко мне, или открой окно и впусти меня.

— Сейчас. — В окне появился знакомый силуэт, и оно открылось. — Залетай, мам.

Я впорхнула в её окно. У неё на прикроватной тумбочке горела лампа, экран ноутбука заполнял текст на немецком языке, а вся кровать была завалена открытыми книгами. Похоже, Карина не собиралась в ближайшее время ложиться спать.

— Над рефератом парюсь, — объяснила она. — Сдавать уже завтра. Я тут слегка запустила это дело, так что теперь приходится штурмовать.

Я сказала:

— Тогда не буду отнимать у тебя время. Кроме реферата, тебе надо ещё хоть немного поспать.

— Да ничего, — улыбнулась она. — Мне осталось всего пару страничек дописать. Успею. Что ты хотела, мама? Я слушаю.

Она сбросила со стула одежду и предложила мне сесть. Я села, а она устроилась в крутящемся кресле перед компьютерным столом.

— Родная моя, у меня всё никак не укладывается в голове эта твоя затея выйти замуж… Неужели это серьёзно?

Она качнулась в кресле и кивнула.

— Но ведь тебе нужно учиться, детка.

— А мы и не торопимся, — сказала Карина. — Мы подумали и решили, что пожениться мы можем во время больших летних каникул.

Я задала вопрос, который меня донимал больше всего:

— Карина, почему именно он? Ты хоть любишь его?

Взгляд Карины был ясный, серьёзный и спокойный. Играя поясом халата, она сказала:

— Он настоящий мужчина. Я хочу быть с ним.

— Быстро же ты забыла Гришу, — тихо заметила я. — Помнится, ты так страдала по нему, что мне казалось, ты ещё долго не сможешь ни с кем встречаться.

Брови Карины чуть нахмурились, но она расправила их и улыбнулась задумчиво и грустно.

— Я тогда была маленькая и глупая.

Я не сдержала усмешки.

— А сейчас ты большая и умная, да?

— Я порой сама поражаюсь тому, как быстро я меняюсь, — проговорила Карина, водя пальцами по клавиатуре. — Многое изменилось с тех пор, мама. Я стала другая.

— Так, может быть, эти изменения ещё не завершились? — предположила я. — И стоит подождать со свадьбой? Не исключено, что ещё что-нибудь изменится. Ты можешь встретить человека, который окажется твоей судьбой.

— Не исключено, что что-нибудь изменится, — задумчиво кивнула Карина. — Да, скорее всего, изменится. Но Алекса я не разлюблю.

— Карина, я не понимаю тебя, — призналась я.

Она улыбнулась, распахнув мне навстречу чайный омут своих глаз.

— Мамуля, ты же умеешь читать в сердце теней. Моё сердце открыто, прочти в нём сама всё то, что ты не понимаешь из моих слов.

В её сердце была сильная мужская фигура с ярко-красными крыльями. Прямой строгий взгляд, суровый неулыбчивый рот, сильные руки. «Я найду того, кто это сделал». На широкой ладони, обтянутой чёрной кожаной перчаткой, поблёскивала золотая цепочка с хрустальным кулоном-капелькой. Фиолетово-синее звёздное небо, прибой и мужской локоть рядом. Широкое твёрдое плечо, тяжёлая рука скользит по волосам. Суровый взгляд смягчается от нежности, неулыбчивые губы улыбаются. «Я люблю тебя, Карина».

А где-то вдалеке, за туманной дымкой проступал смутный образ молодого «волка»: он удалялся, уходил в туман.

— Я не знаю, почему именно он. Он просто есть, и всё. Я не могу это объяснить. И знаешь, он будет любить меня независимо от того, останусь ли я человеком или стану одной из вас. Он говорит, что я тёплая и восхитительно пахну, и от этого он любит меня ещё сильнее. Он не врёт, мама. Хоть я и не умею проникать в сердце теней, но я это чувствую.

Я привела последний довод:

— Карина, он намного старше тебя. Тебе не кажется, что ты ищешь в нём отца, а не любимого мужчину?

Она засмеялась.

— Мамочка, если любимый мужчина ещё и немножко отец — разве это не здорово?! Отбрось ты все эти сомнения. Я знаю, что ты меня очень любишь, но прожить мою жизнь за меня ты не сможешь. Спасибо тебе за то, что ты беспокоишься обо мне: я знаю, ты желаешь мне добра. Но позволь мне самой решать, как я буду жить.

Карина выросла. У неё было своё мнение, воля и характер, и мне оставалось только, уважая их, отступить. Если она решила так, я не могла заставить её думать иначе.

— Ну что ж… Остаётся только пожелать вам с Алексом счастливой семейной жизни. Я очень рада за тебя, куколка.

Я вылетела из её окна в темноту, как призрак.

10.8. Зимний вечер

Лицо моего родного города — как лицо старого друга спустя многие годы: и знакомое, и вместе с тем изменившееся. Навострив все чувства, я стояла под снегопадом возле уютно светившейся витрины супермаркета и наблюдала сквозь стекло, как люди покупали еду. Они делали это точно так же, как делали всегда: брали продукты с полок и складывали в тележки на колёсиках.

— Девушка, вам не холодно так?

Кто ты, молодой и улыбчивый? Зачем ты мне льстишь, обращаясь ко мне «девушка»? Тёплая кровь течёт в твоём сильном молодом теле, одетом в короткий серый пуховик, белый свитер и обыкновенные голубые джинсы, смелое сердце бьётся в три раза чаще моего, и ты зачем-то задержался с двумя пакетами возле меня. Что ты во мне нашёл?

— Простите, это вы меня спрашиваете?

Ясноглазый молодой человек ростом метр восемьдесят шесть снова одарил меня своей обаятельной открытой улыбкой и кивнул.

— Легковато вы одеты для минус семнадцати, — сказал он. — За здоровье своё не боитесь?

Под расстёгнутой кожаной курткой у меня была только трикотажная футболка. Обходясь без шарфа и без шапки в самый лютый мороз, я как-то не задумывалась о том, что кому-то это может показаться странным.

— Нет, за здоровье я давно не боюсь, — сказала я.

— А как вас зовут? — спросил он.

— Аврора, — ответила я.

Он улыбнулся:

— Какое красивое имя. Оно вам очень подходит. А меня зовут Сергей.

— Очень приятно, — сказала я. — И что же дальше, Сергей?

Как становится неинтересно, когда наперёд знаешь, что человек собирается сказать!

Прыткий молодой человек явно запал на меня и собирался пригласить к себе. Надо отключить сверхспособности и хоть немного побыть с ним на равных.

— Я тут живу неподалёку, — сказал Сергей. — Может, зайдёте ко мне погреться?

Через пятнадцать минут я сидела за столом, а он выкладывал из пакетов продукты в холодильник. На плите шумел чайник. Этот уютный звук я не слышала уже целую вечность и ни с кем не сидела вот так на кухне. Симпатичный молодой продавец бытовой техники Сергей Измайлов, двадцати шести лет отроду, заваривал чай и рассказывал о себе.