Грегори Магвайр - Ведьма: Жизнь и времена Западной колдуньи из страны Оз

— Что, уже нести десерт? — оживилась няня. — У нас есть пудинге карамельной подливкой. Пальчики оближешь.

Ведьма потянула Дороти клестнице. Неожиданно Лир подбежал и схватил девочку за другую руку.

— Отпусти ее, старая карга.

— Честное слово, Лир, — устало вздохнула ведьма. — Ты выбираешь самое неудобное время, чтобы проявлять характер. Не позорь своей показушной храбростью ни меня, ни себя.

— Обо мне не беспокойся, лучше спаси Тото, — сказала Дороти. — Ах, Лир, пожалуйста, что бы ни случилось, позаботься о Тото. Ему нужен дом и добрый хозяин.

Лир нагнулся к ней и поцеловал. Дороти отшатнулась к стене от изумления.

— Господи, — простонала ведьма. — За что мне такое наказание?

17

Ведьма втолкнула Дороти в свою комнату и заперла за собой дверь. После долгой бессонницы голова шла кругом.

— Зачем ты сюда пришла? — спросила она у девочки. — Только честно, я требую правды. Смотри мне в глаза. Отвечай. Верны ли слухи, что ты шла меня убить? Или, может, ты принесла мне сообщение от Гудвина? Готов ли он обменять книгу на Нор? Волшебство на девчонку? Говори! Или — о, я знаю! — он поручил тебе украсть у меня книгу? Так?

Дороти только пятилась от нее, искала глазами выход. Пару раз ее взгляд останавливался на открытом окне, но из него не выпрыгнешь — слишком высоко.

— Говори! — приказала ведьма.

— Я совсем одна в незнакомой стране. Пожалейте меня.

— Ты пришла убить меня и похитить «Гримуатику»?

— Я не понимаю, о чем вы.

— Во-первых, снимай башмачки, они мои. Потом будем разговаривать дальше.

— Не могу, они не снимаются. Глинда их как-то заколдовала. Я уже не рада, что их взяла. У меня так носки пропотели, вы даже не представляете.

— Хватит болтать, давай башмачки. — Ведьма хищно оскалилась. — Гудвин все равно их у тебя отнимет.

— Да не могу же, смотрите, вот, я пытаюсь! — Дороти надавила носком одного башмачка на пятку другого. — Видите, не слезает. Правда! Честно! У меня их еще император Гудвин просил, и я бы с удовольствием… но они еще тогда застряли. Не знаю почему: то ли они слишком узкие, то ли у меня нога подросла.

— У тебя нет никакого права на эти башмачки, — прошипела ведьма.

Она ходила вокруг Дороти сужающимися кругами. Та пятилась, наткнулась на стул, на стол, взмахнула руками, сбросила улей и раздавила показавшуюся пчелу-матку.

— Ты отняла все, что у меня было, все до последнего, — цедила ведьма сквозь зубы. — Моя сестра погибла, звери тоже, Лир готов предать меня ради одного твоего поцелуя. Ты сеешь смерть везде, где только появляешься, — и ты еще только девчонка! Как ты мне напоминаешь Нор. Она думала, что мир волшебный, — и погляди, что с ней стало.

— А что? Что с ней стало? — ухватилась Дороти за возможность выиграть время.

— Испытала волшебство на себе. Ее похитили и бросили в тюрьму.

— Вот и вы меня похитили, а я ни в чем не виновата. Сжальтесь надо мной!

Ведьма схватила Дороти за руку.

— Никто тебя не похищал, дура несчастная! Ты сама сюда пришла, чтоб меня убить.

— Я не шла никого убивать, — прохныкала Дороти, съежившись от страха.

— А может, ты Наместница? — осенило ведьму. — Ага, вот оно! Третья Наместница! Глинда, Нессароза и ты. Угадала? Что, мадам Кашмери уговорила тебя служить тайному хозяину? А? Признавайся! Ты Наместница?

— Какая я наместница? — Дороти чуть не плакала. — Мне на место бы вернуться, в Канзас, больше я ни о чем не прошу.

— Или ты — моя душа; пришла меня разыскивать? Да, да, я чувствую, так и есть. Знай же, я этого не потерплю! Не нужна мне никакая душа, с душой дается вечная жизнь, а я и от этой уже устала.

Ведьма вытолкала Дороти обратно на лестницу, поднесла метлу веником к свече. Прутья запылали.

Снизу по лестнице поднималась няня. Ее поддерживал Чистри. В другой руке он нес на подносе несколько порций пудинга.

— Шум, крик, гам, — бормотала старуха себе под нос. — Няня не выдержала, няня слишком стара. Заперла их в кухне — пусть там посидят. Звери, дикари.

Снизу послышался собачий лай, львиный рык и голос Лира: «Не бойся, Дороти, мы идем!» Несколько глухих ударов, потом треск, грохот — кухонная дверь сорвалась с петель. Ведьма повернулась, лягнула няню и сбросила ее с лестницы. Старуха с оханьем и причитанием покатилась по ступенькам, сбила Лира и Льва. За ней спешил перепуганный Чистри.

— Наверх, наверх! — кричала ведьма. — Я расправлюсь с тобой раньше, чем ты до меня доберешься!

Дороти вырвалась, побежала от ведьмы вверх по винтовой лестнице, к единственной двери, которая вела на крышу. Ведьма мчалась следом. Нужно было успеть прежде, чем к Дороти подоспеет помощь. Отобрать башмачки, взять «Гримуатику», плюнуть на Лира и Нор и бежать. Книгу и башмачки она сожжет, а сама скроется в горных пещерах.

Когда ведьма вышла на крышу, маленькая, едва различимая в ночной темноте фигурка девочки сжалась у парапета. Ее тошнило.

— Ты так и не ответила на мой вопрос, — крикнула ведьма, поднимая обращенную в факел метлу. Между зубцами парапета ожили и заплясали тени. — Ты пришла меня убить, и я имею право знать — зачем?

Ведьма захлопнула за собой дверь. Щелкнул замок. Дороти всхлипнула.

— О тебе говорят по всей стране! Думаешь, я не знаю, что Гудвин запретил тебе возвращаться без доказательств моей смерти?

— Это правда, — ответила Дороти. — Но я не за этим сюда пришла.

— А за чем же? — Ведьма направила на нее горящую метлу. — Говори, меня не обманешь, у тебя на лице все написано. Говори, и я с тобой покончу. В наше время если не убиваешь ты, убивают тебя.

— Я не смогла бы вас убить, — сквозь слезы объясняла Дороти. — Я и сестру вашу раздавила совершенно случайно, с тех пор места себе не нахожу. Какая из меня убийца?

— Очень мило, — хмыкнула ведьма. — Красиво и трогательно. Так зачем же ты явились?

— Меня действительно послал к вам Гудвин и приказал покончить с вами, но я не собиралась его слушаться.

Ведьма поднесла горящую метлу ближе, напряженно всматриваясь в лицо девочки.

— Когда мне сказали… что я раздавила вашу сестру… и что теперь нужно идти сюда… для меня это было как приговор… я не хотела… а потом подумала, что если друзья мне помогут, то я приду… и скажу…

— Что? Что ты скажешь? — не выдержала ведьма.

— Я скажу… — Девочка выпрямилась, сжала зубы, храбро посмотрела на ведьму. — Я скажу: «Пожалуйста, простите мне этот несчастный случай, простите смерть вашей сестры, потому что сама я никогда себя не прошу!»

Ведьма взревела от ярости. Она не верила своим ушам. До чего же подло устроен мир! Ее, не прошенную Саримой, теперь просила о прошении дрянная девчонка. Просила о том же, о чем так давно мечтала ведьма, — об освобождении. Но как дать другому то, чего у тебя нет?