Юлия Трунина - Нимфа в камуфляже

— Я же вам говорил!…- торжествующе заявил Эрвиан, оглядывая меня. — Тэливилатент, ты проспорил мне двадцать монет.

— Да уж… — качнул головой шатен знакомый мне по соревнованиям.

— Мы что слишком рано пришли? — поинтересовался принц, насмешливо меня оглядывая. — Не думал, что в Академии приучают спать до полудня!

Вообще-то, когда постучали в дверь, и я разрешила войти, то думала что это пришла Кариль с моей одеждой. Появление Оссолоэта с сотоварищами было для меня неожиданностью. А для них, судя по лицам, было неожиданностью увидеть меня на ногах… и в простыне.

— Если бы хоть одна ушастая зараза позаботилась о том, чтобы оставить доблестной героине, хотя бы портки, я бы не изображала сейчас жрицу-весталку[19],- огрызнулась я в ответ. Эльфы окончательно растерялись, поняв намек и с сомнением глядя на концы простыни удерживающее одеяние на мне. — Ну что вы встали в дверях?… Проходите. Сквозит же.

— Знаешь, будь это не ты, а какая-нибудь придворная дама… Я решил бы, что меня хотят поймать в "брачную ловушку", — продолжал усмехаться принц, подавая пример своей свите и проходя в комнату.

— А что были прецеденты? — поинтересовалась я, наблюдая, как тот забирает у одного из эльфов огромную корзину с цветами. Ммм, белые тюльпаны!… Прелесть!

Оссолоэт присвистнул и закатил глаза, видимо, характеризуя количество данных случаев. Подойдя, ближе он поставил корзину на столик, за который я держалась, и окинул меня довольным взглядом.

— А ты неплохо выглядишь!

— Ты намекаешь, что белые шелковы простыни мне к лицу? — кокетливо поправила я оные.

— Я вообще-то имел в виду, что ты после недавнего и серьезного ранения уже стоишь на ногах, но твоя постановка вопроса мне нравится больше. Попросить ребят выйти?

Я окинула взглядом абсолютно несмутившихся эльфов (видно не впервой им была бы такая просьба) и почему-то слегка помрачневшего Эрвина. Посмотрела на ожидавшего ответа принца. Ну что ж сама видела к чему дело идет. Надо объясниться. Парень он неплохой (для эльфа) поэтому традиционный и коронный в таких случаях вариант, справа в челюсть, был не к месту.

— Оссолоэт… Тьфу, ты! Пока выговариваешь, забудешь, что спросить хотела. Можно я тебе имя как-то сокращу?

— Только не Оссол, — попросил тот. — А так, давай. После «Вирда» и «Лиссы», ты меня уже не удивишь.

— Лэт?

— Если ты хочешь.

— Так вот, Лэт, есть у меня такой друг-сокурсник Кир Ветрогон, красавчик, обходительный, просто жуть, самоуверенный, до неприличия, и, естественно… бабник. Примерно с шестнадцати лет он усиленно флиртует и очаровывает меня, пытаясь уложить в койку. Не так давно он отказался от этой идеи… Нет, не потому что разонравилась, а потому, что встал перед выбором: рискнуть и получить новую любовницу или проиграть и потерять старого друга. Вместе это не получалось совместить.

— А у него был шанс стать твоим любовником? — на полном серьезе спросил принц.

— Да, возможно, был и такой шанс… Но еще возможнее был шанс потерять друга.

— Тогда я, пожалуй, тоже не буду рисковать, — пожал он плечами, поразмыслив.

Мы обменялись взглядами, которые ни для кого не стали секретом. Вас отшили, Ваше Высочество, но так вежливо и ненавязчиво, что просто грех было плевать в протянутую руку дружбы.

Возникла неловкая пауза, которую прервала Кариль ворвавшаяся в комнату с радостным криком:

— Госпожа Иллия, я нашла ваши вещи!… Ух, ты, Светлая Богиня!…- среагировала она на присутствие наследника со свитой в моей комнате. — То-то под дверью Люсирэль с подругами вахту несут!… Ой!…- испугалась она собственной смелости, глаза округлились, и эльфийка прижала к себе мою дорожную сумку, пытаясь укрыться за ней как за щитом. — Я не так сказала… То есть… Ну, я имела в виду…

— Ничего в нашем дворце скрыть нельзя! — раздраженно вздохнул Лэт. — Еще и разнесут, что я у тебя ночевал. А что мне дед тогда выскажет?!…

— Ну-у, дед-то у тебя не дурак, — попыталась я его утешить, — он-то понимает, что этой ночью ничего не могло быть.

— А-а, во всем, что касается тебя, он непредсказуем, — отмахнулся принц, направляясь к двери. — Ведь поверил же он в то, что вы с Вирдирионом стали любовниками.

— А ты, значит, не поверил? — удивилась я. — Что ж тогда поддакивал?

— Я хорошо знаю Владыку, и, как мне кажется, понял твою суть. Чтобы вы так быстро сошлись вас нужно напоить до невменяемого состояния. А поддакивал потому, что ничего мирское мне не чуждо, в том числе и розыгрыши. Да я б и не такое сказал, лишь бы еще раз увидеть, как у alfi лица вытягиваются.

— Понятно. Кстати, спасибо за Малика! Сколько заплатили?

— Он ничего не взял.

— А кто с ним рассчитывался?

Принц смерил меня взглядом, а потом погрозил пальцем:

— Не-а, так дело не пойдет. У героя есть пожелания остаться неизвестным.

— Ясно. Тогда, последний вопрос: сколько ты проиграл?

В глазах принца сначала скользнула тень недоумения, потом проявилось смущение и досада, что не удалось скрыть какой-то глупый инцидент, но надежда победила.

— О чем это ты? — захлопал он глазами.

— О сумме, которую ты кому-то должен, так как не смог со мной переспать… Не делай обиженное лицо… Как говорит в таких случаях моя бабушка, актер из тебя паршивый. Спорил же?

Он покосился на товарищей, которые немедля потупились в пол, будто золотой искали, и, пожевав нижнюю губу, тихо ответил:

— Да… Но это давно было, еще до фуршета. Кто проболтался?

— Никто, — ответила я, поправляя тюльпаны в корзине и думая, что все мужики одинаковые, что люди, что эльфы.

— Тогда… — прищурился Лэт, косясь на свой защитный амулет.

— Нет, я не сканировала ни тебя, ни твоих подчиненных. Просто вы не оригинальны.

— Это как?

— В Академии такой спор уже был, ставки делали на Кира. В королевском дворце тоже, ну там полно имен называли, всех не упомнишь. Даже в моем замке заключали пари на молодого графа Позерского, это наш сосед. Так что не тушуйся, молний не будет.

— Почему? Обычно девушек задевает такое пари. Оскорбление девичьей чести!

— Ну, девичья честь — это святое, конечно! Однако меня легче оскорбить личностно, чем по половому признаку. В Академии выдрессировали.

— Ясно… Учту… А вообще, выигравшие когда-то были? — лукаво усмехнулся тот.

Я предостерегающе покачала головой, чтоб, как говорится, не терял берегов.

— Ладно, вопрос снимается как некорректный.

— Сам сколько ставил? — теперь пришла моя пора хитро щуриться.