Александр Гейман - Рулетка колдуна

А ободренный смертью одного из своих главных врагов, Сэпир разделился ещё на две твари, и они все вместе поперли на анорийское войско, истребляя без разбору пеших и конных, знатных рыцарей и простых солдат, и пришел час витязям Анорины призвать все свое умение и волю. Одного не знал подлый колдун — что серебристый дракон уже во всю мочь машет крыльями, погоняемый горячими просьбами Дуанти.

— О-эй, Браннбог! — крикнул Дуанти, снижаясь к месту битвы.

И на свист крыльев гидры Сэпира подняли свои головы и злобно зашипели, поджимая их от жаркого дыхания дракона.

— Ольсинг! Вот Ольсинг, Браннбог! — кричал Дуанти, размахивая мечом.

Еще не снизившись до земли, он, наклонившись, протянул меч рукояткой вниз и отпустил его — и истинный меч в тот же миг сам лег в могучую ладонь истинного воина Анорины.

И — дрогнул Сэпир. Уже не стало четырех гидр, уже одно черное облако стояло на поле, брызжа багровыми искрами — это Сэпир окутался завесой, лихорадочно соображая, продолжать ли ему бой или отступить. Но Трор не дал ему время на размышления — он немедленно атаковал колдуна и, как два года назад, все расступились, давая место их бою. И гибелен этот бой был для Черного Сэпира — король Браннбог Трор с первой минуты начал теснить колдуна, ведь его завесы и мороки были бессильны против меча, не признающего лжи. Сэпир все отступал — и не только магам, но всякому воину был очевиден его скорый конец.

И в этот миг, как два с лишним года назад, повторилось ещё одно событие — видение дивного мира с дивным замком и госпожой на его балконе. В этот раз солнце было не бирюзовым, нет, оно было лазурным, как в истинном мире госпожи Браннбога Трора. Однако, откуда бы ни прознала Нейана о своей ошибке с цветом солнца, на сей раз ей это не помогло. На глазах у изумленных воинов напротив ложного видения появилось ещё одно — и оно было хотя и похоже, но неизмеримо прекрасней, оно было истинным, и это было очевидно для всякого, кто находился на поле и наблюдал эти два мира. И ложное видение стало блекнуть, тускнеть и превращаться во что-то пакостное и преисподнее — и вот, уже не замок то был с прекрасной госпожой, а извивался гигантский червь, и на нем сидела рыжая колдунья с отвратительным злобным лицом. И тогда фея лазурного солнца протянула руку, и казалось — само это солнце сорвалось с неба и ударило в злобную Нейану, и повергло её в прах и испепелило. И таков был конец этой рыжей ведьмы, матери Сэпира.

А прекрасная госпожа бросила со своего балкона прекрасную алую розу, и дивный цветок медленно поплыл по воздуху, переходя из мира в мир.

В этот самый миг колдун отступил к самым воротам замка и просто-напросто пустился наутек. И что тут скажешь — все-таки не судьба была ему пасть от меча Браннбога Трора, видимо, слишком большая честь то была для такого выродка и негодяя. Когда Сэпир взбежал на перекидной мост и завизжал, чтобы его скорее подняли, на этом мосту его кое-кто встретил: невысокий старик со злым лицом в пестром тюрбане.

— Ты узнаешь меня, сын Сэрхипа? — спросил он, преградив путь.

— Маджут Оджеб, сейчас не время! Я отдам тебе рулетку, только пропусти! — заорал Сэпир в ужасе.

— Получай! — отвечал Маджут Оджеб и, размахнувшись, размозжил голову Сэпиру большими песочными часами — теми самыми, что Сэпир прошлой зимой запустил в лицо вождя колдунов Тунга.

И таков был конец Сэпира, сына рыжей ведьмы, второго из этих двух отвратительных колдунов.

А Браннбог Трор подобрал алую розу, принесенную дуновением ветра ему прямо в руки, огляделся вокруг — уже истаяло видение мира его госпожи — и вздохнул. Меж там, вокруг него собрались маги и предводители войска. И Трор спросил:

— А где Грэм и Дуанти?

— Дуанти улетел обратно, вероятно, на помощь Грэму, — отвечали ему.

— С ним много витязей?

— Нет, он сразу же повернул дракона обратно к Атлану, — отвечал кто-то, из видевших Дуанти.

Трор кинул взгляд на стены крепости.

— Они сейчас не сдадутся, — отвечал на его немой вопрос Тикей Йор. — Они слишком перепуганы.

Верно, хотя выведенные на поле войска после гибели Сэпира пали на колени и просили пощады, но все ворота Атлана закрылись, а значит, крепость все-таки готовилась к отражению приступа.

— Что с королем Бойтуром? — спросил ещё Браннбог Трор.

— Он погиб, — отвечал Вианор. — Теперь тебе руководить нашим войском.

— Всех богатырей — в подземный ход, — распорядился Трор.

Когда Грэм приближался к концу лабиринта, то он уже знал, кого там встретит. Путь был непростым — Сэпир, конечно же, постарался поселить в закоулках подземелья разных хищных зверюг, а о ловушках и говорить нечего. Но и Грэм был не простым путником — его зрение мага позволяло ему различать одновременно обычную и тайную сторону вещей, и опасность он видел ещё издали. Труднее оказалось найти верный ход — но тут помог Шнурок, и Грэм не раз тепло вспомнил своего друга. Порой и кот был в нерешительности, попадая в иную развилку, но тут на помощь Грэму приходила его мать, так он догадывался, — тонкий-тонкий лучик света, сущая паутинка, начинал блестеть, показывая правильный ход, — и вот, Грэм дошел почти до конца.

Оставался поворот, а за ним дверь, а перед ней Уорф и его ловушка. Бесшумно приблизившись, Грэм выпрыгнул перед Уорфом. Ловушка — колодец в преисподнюю, подготовленный Уорфом, — сработала и сглотнула добычу. Но не ту, что желал бы Уорф, — а всего только тяжелый камень, брошенный Грэмом. Сам же молодой воин стоял напротив перепуганного Уорфа с мечом в руке.

— Ну и дурак же ты, Уорф, — насмешливо сказал Грэм, придавая своему голосу как можно больше самоуверенности. — Какого черта ты корчил из себя великана в своем подземелье? Тебе больше пригодилось бы, умей ты превращаться в мышь!

— Хе-хе, мастер Уорф, — похихикал Уорф. — Спасибо за совет, раззява! — неожиданно воскликнул он.

В тот же миг колдун перекинулся мышью и юркнул меж ног Грэма. Раздался слабый писк и хруст — прыжок Шнурка был молниеносен и точен.

— За эту мышь, Шнурок, — обратился к нему Грэм, — Дуанти обязан кормить тебя сметаной до конца жизни.

— Мяу! — согласился кот.

Теперь Грэм стоял перед дверью — но не из железа или дерева. Щит света загораживал дверной проем сверху донизу — так Южана затворилась от Сэпира на шестнадцать лет. Грэму это напомнило Златожара — почти такой же щит у входа в замок госпожи Трора. Грэм шагнул в эту пленку света — и вот, он уже стоял в покое у своей матери. Сзади послышался страшный грохот: силой заклятия Сэпира, весь лабиринт рушился вниз — назад хода уже не было.