Фиона Макинтош - Судьба

Тор отправил ему мысленный зов: «Может, она и больная, и слабая, но все равно поражает, не правда ли?»

Гидеон улыбнулся в ответ: «О, Свет! Я горжусь тем, что я ее сын».

Когда радостные крики, наконец, стихли, Лиам задал вопрос, который вертелся у всех на губах. Тор надеялся, что они сами об этом спросят.

— А что сталось с ненавистным Готом? Он до сих пор буйствует на нашей земле?

Теперь заговорил Тор.

— Это долгая история, — сказал он и предложил всем снова сесть. — Именно поэтому мы сегодня пришли сюда.

— У вас есть новости о его местонахождении? — спросил кто-то.

— Больше, чем новости, — ответил Тор с самым серьезным видом. — Я привел его вам.

Он ожидал взрыва, диких криков, но удивился ледяной тишине.

— Сюда? — переспросил Лиам. — В долину?

Тор кивнул. Он уже собирался пояснить, но Лиам внезапно встал.

— Человек у столба! — закричал он. — Это Гот? Ты, конечно, шутишь?

— Нет, не шутит, — спокойно ответила Элисса. — Именно этот человек разрушил вашу жизнь. Мы нашли его и привезли к вам, чтобы вы творили над ним правосудие.

Тишина стала еще более напряженной. Их мучитель был отдан им на милость. Сколько раз они представляли, что сделали бы с ним, если бы им так повезло?

— Элмид Гот ждет вашего суда, Лиам. Твоего и твоей общины. Его несколько раз приговаривали к смерти, и жертвы его страсти к убийствам уже давно не ограничиваются людьми с магическими способностями. Он наслаждается убийством невинных, а недавно убил мою подругу, молодую женщину, причем таким варварским способом, что я избавлю вас от описания деталей. Услышав об этом, я не убил его сразу же, а позволил еще чуть-чуть пожить, чтобы Чувствующие, к которым он не проявил ничего, кроме бессердечной жестокости, смогли сами решить, каким способом его казнить.

Элисса ощущала их ужас и нежелание радоваться этой новости.

— Мы понимаем, что это поразит всех, собравшихся здесь. Возможно, вам какое-то время нужно подумать и посовещаться?

Лиам кивнул, как и большинство собравшихся. Вперед шагнула Мария:

— Я сама с радостью убью его, если кто-то даст мне ножи разрешение. Я сделаю это без колебаний.

Элисса взяла ее за руку.

— Я чувствую то же самое, — призналась она. — Он много раз обращался со мной бесчеловечно и совершил немало ужасных деяний, о которых я предпочту не говорить. Я могу сказать только одно: Гот не должен жить дальше. Король требовал его смерти. Он должен умереть.

— А как насчет короля?… Разве он не запятнан нашей кровью? Разве он не столь же виновен, как Гот?

Элисса почувствовала себя так, словно ей в сердце воткнули нож. Именно таким образом на нее подействовало обвинение, которое она сама повторяла снова и снова, пока жила во дворце и не узнала Лориса и того, сколько в нем было хорошего.

Она сделала паузу не только для того, чтобы собраться с силами, но и подобрать правильные слова, потом сделала глубокий вдох, чтобы успокоиться.

— Лорис умер в одиночестве… во время ужасной бури. Такой я не видела много лет. Он пытался добраться домой, ко мне. — Она попыталась улыбнуться слушателям, но не смогла. — В тот день на него напала стая ворон. — Многие из собравшихся вокруг прошептали заклинание, предохраняющее от дурного глаза и злого колдовства. — Лорис знал, что ему суждено умереть. Я считаю, что в те минуты, когда он уже понял, что его ждет смерть, король решил, что все дело в совершенном им грехе. Он допускал это ужасное наказание для людей своего Королевства. Его смерть была трагической, но быстрой. Он умер от удара молнии. Она прошла сквозь его тело и ударила в землю. Она как будто указала на него пальцем, обвинительным перстом. Я видела его труп и проплакала много часов над ним. Молния попала ему в сердце, его кожа почернела и сжалась. Он заплатил за свои грехи.

— Боги, — прошептал кто-то.

Элисса кивнула.

— Да, это так. Боги наказали моего мужа за его грехи. Я могу с уверенностью сказать, что у него их было два. Во-первых, он любил меня, когда я ему не принадлежала. Второй грех — это незнание всего, связанного с Чувствующими. Он закрывал глаза на жестокие дела Гота. Боги наказали его по-своему, а теперь вы должны наказать Прокаженного, как посчитаете нужным. Мы оставим вас посовещаться.

С этими словами Элисса, бывшая королева Таллинора, поклонилась собравшимся, а затем с царственным видом вышла из пещеры. Сразу же за ней последовал Тор и остальная свита.

Они тихо поели в отдельной пещере гораздо меньших размеров, чем та, в которой проходило собрание. В этой пещере жила Мария вместе с двумя другими женщинами. Все они входили в группу, которая принимала решение о судьбе Гота. На всех гостей произвело впечатление то, что трем женщинам удалось сделать пещеру уютной. Там лежали сплетенные вручную коврики, стояла сделанная своими руками мебель. Вход в пещеру закрывал кусок домотканой материи. Днем его отводили в сторону, чтобы проникал свет, а ночью он обеспечивал уединение и защиту от прохлады. Мария принесла им еду и ушла.

Члены группы, за исключением Тора и Элиссы, после еды решили осмотреть долину. Клут станет их провожатым. Тор же хотел воспользоваться возможностью побыть с Элиссой вдвоем.

— Ты была великолепна, — сказал он.

Она выглядела смущенной.

— Правда?

— Настоящая королева, — он взял ее руку и поцеловал.

— Я не уверена, что могу честно сказать, что когда-либо чувствовала себя настоящей королевой. Я всегда считала, что я в какой-то мере притворяюсь. — Она покачала головой. — Я до сих пор это чувствую.

— Нет, Элисса. Если бы Лорис до сих пор оставался жив, то в Таллиноре сейчас были бы самые лучшие времена в его истории. Найрия… — он хорошо подумал перед тем, как продолжить. — Найрия во всем полагалась на Лориса и подчинялась ему. Они из похожих семей, из одного сословия. Да, она была совестливой и любила свой народ, но все равно оставалась привилегированной дамой, которая никогда не могла понять, насколько ужасны Инквизиторы и как они ломают жизни людям. Конечно, она ненавидела Гота, но по другим причинам. Но ты привнесла в правление Лориса истинную совестливость. Ты — Чувствующая. Ты из той же группы, которая страдала в руках Гота и от власти, которая ему принадлежала. Нет, тут нет никакого притворства или обмана. — Он покачал головой. — Ты, моя любовь, была лучшей королевой Таллинора, хотя и короткое время. Ты провела бы важные реформы… И ты до сих пор можешь это сделать — через своего сына.

Она склонилась вперед, очень быстро его поцеловала, потом вздохнула.

— Не думаю, что снова увижу его.

Элисса попыталась улыбнуться, но в глазах стояла такая глубокая печаль, что Тор сразу же ощутил тревогу.