Антон Белозеров - Ступени пирамиды

Толпа людей колыхнулась раз, другой, третий и молча потекла с Храмовой площади. Не было ни паники, ни давки. Кое-кто взял на руки своих и чужих детей, чтобы они случайно не отстали и не запутались под ногами взрослых. Солдаты, стоявшие в оцеплении вокруг пирамиды, снимали с себя доспехи и вместе с оружием бросали на землю. Люди медленно покидали место, которому в недалеком будущем суждено было стать всеобщей святыней. Освобождая прилегающие к площади улицы, стали разъезжаться колесницы и повозки.

Первой с места тронулась неприметная крытая повозка, выкрашенная темно-зеленой краской. Возница, закутанный в широкий кроваво-красный плащ с надвинутым до глаз капюшонам, нахлестывал пару вороных лошадей, направляя их в сторону городских ворот. Если бы люди не были потрясены происшедшим на Храмовой площади, они бы обратили внимание, что легкая повозка как-то странно покачивается с боку на бок и из нее временами слышатся непонятные приглушенные звуки. Там, внутри, Ремин пытался удержать в объятиях и успокоить бьющуюся в дикой отчаянной истерике Лорану…

Глава 19. Дорога.

Повозка, влекомая скачущими во весь опор лошадьми, была покрашена темно-зеленой краской. Поэтому в наступающих сумерках она сливалась с высоким кустарником, растущим на обочине, и только стук копыт да грохот колес сообщали о ее приближении. Крестьяне, возвращающиеся с полей в свои убогие нищие поселения, уступали дорогу торопящимся куда-то благородным господам и усталыми взглядами провожали мчащуюся на север повозку.

Никто из них не придавал значения тому, что ее окна были наглухо завешаны плотной тканью, а правящий лошадьми человек одет в свободную черную одежду с капюшоном, и его лицо закрывал черный платок. В конце концов, может быть он просто не желал глотать дорожную пыль, поднимаемую над дорогой копытами резвых лошадей.

Постепенно поселки крестьян по сторонам дороги встречались все реже и реже, а людей на проезжей части вовсе не стало. На юге быстро темнело, и люди в это время уже находились в своих бедных домиках, вкушая скудный ужин, занимаясь нехитрыми домашними делами, мечтая о лучшей доле. В этом и состояла их жизнь: рождаться, работать, мечтать, умирать. Так было заведено издавна, и никто не помышлял об изменении такого порядка.

А повозка продолжала лететь на север. Юноша и девушка, сидящие внутри на мягких подушках, крепко сжимали руки друг друга и молчали. Они молчали с того момента, когда повозка покинула Храмовую площадь Теч-Тулака. Они не могли говорить от разрывающей души боли. В их глазах все еще стояли сцены казни Трисмегиста, а в ушах продолжали звучать его слова. В темноте повозки они не видели глаза друг друга и почему-то были этому рады.

Внезапно повозка остановилась. Это вывело молодых людей из состояния шока. Ремин отдернул ткань с окна и выглянул наружу.

– Что случилось, Старший Брат? – Тихо спросил он. – Погони за нами нет?

– Посмотри вперед. – Хрипло сказал возница. – Мне мерещится, или это на самом деле?

Не понимая, что тот имеет в виду, Ремин всмотрелся и увидел впереди, шагах в пятидесяти, очертания человеческой фигуры. Было уже довольно темно, и нельзя было различить ни лица человека, ни его одежды, но было очевидно, что он стоит на дороге, как будто ожидая чего-то или кого-то. Слабая надежда кольнула сердце Ремина: «Неужели!?»

Словно во сне, он открыл дверь повозки и, все еще не веря в реальность происходящего, пошел вперед.

– В чем дело, Ремин? – Послышался сзади голос Лораны. – Куда ты пошел?

Девушка выглянула из раскрытой двери и тоже увидела то, что поразило Старшего Брата и Ремина. Ее сердце гулко стукнуло три раза.

– Не может этого быть… – Прошептали побелевшие губы.

В следующее мгновение она бросилась вперед, обогнав ковылявшего на непослушных ногах Ремина. Девушка захлебывалась смехом и слезами, но бежала все быстрее и быстрее. Пробежав больше половины расстояния до неподвижно стоящей фигуры, сквозь застилающие глаза слезы она разглядела: это был Трис. Совершенно целый и невредимый. Точно такой, каким она впервые увидела его во время Большого приема в Этла-Тиде. До Триса оставалось всего пять шагов! Лорана раскинула в стороны руки, словно собиралась обнять не только его, но и весь мир…

– Ты уже сделала свой выбор, Лорана. Стоит ли его менять? – Раздался такой знакомый, но в то же время необычно холодный голос.

Словно ледяной дождь, он мгновенно остудил тело и мысли девушки. Она остановилась и присмотрелась еще раз: никаких сомнений – перед ней стоял Трис или… его призрак.

– Я не призрак. – Гораздо доброжелательнее и теплее сказал Трис. – Теперь, когда ты вспомнила, что следом за тобой бежит любящий тебя до глубины души Ремин, ты можешь подойти и обнять меня.

Лорана приблизилась и обвила руками шею Триса, крепко прижавшись своей мокрой от слез щекой к его теплой щеке.

– Прости. – Шепнула она ему на ухо. – Больше я этого не забуду.

– Я знаю. – Шепнул в ответ Трис, а его руки в это время легко гладили затылок и спину девушки.

Тут на них налетел Ремин и сжал в объятиях сразу обоих.

– Я верил! – Радостно воскликнул он, теребя и тормоша друга, словно желал убедиться в его реальности. – Мы верили. Мы до самого конца верили. А теперь, когда мы потеряли последнюю надежду, появляешься ты!

– Это чудо. – Восторженно бормотала Лорана, вытирая льющиеся слезы. – Истинное чудо. Великая магия. Как это возможно, Трис?

– Да, объясни, как тебе удалось спастись. Мы все видели твою смерть. – Раздался глухой голос, и Ремин с Лораной одновременно обернулись. Позади них стоял Старший Брат Полнолуния, про которого они совсем забыли, увидев Триса. Лошади, впряженные в повозку, топтались за его спиной.

– Я же обещал, что догоню вас. А свои обещания надо выполнять. Правда? – Трис улыбался и глядел на друзей. В сгустившихся сумерках глаза его казались совершенно черными. Присмотревшись, Лорана увидела, что в них поблескивают миллионы маленьких разноцветных искр, словно это были не человеческие глаза, а уменьшенные ночные небосводы, густо усыпанные звездами.

– Давайте сначала присядем, разожжем костер, поужинаем. – Как ни в чем не бывало предложил Трис. – Я тут присмотрел очень хорошую поляну под пальмами. Наш разговор, я думаю, будет длинным. Да и вашим лошадям требуется отдых.

– А если за нами будет погоня? – Задал вопрос Старший Брат. – Если на нас наткнутся отступающие войска южан?

– Никто этой ночью нам не помешает. – Заверил его Трис. – Это я вам обещаю.

Голос Триса звучал так спокойно и уверенно, что беглецы успокоились и проследовали за неожиданно воскресшим другом в сторону от дороги, на окруженную высоким кустарником поляну, прикрытую сверху огромными листьями высоких величественных пальм. Пока Старший Брат распрягал лошадей, Ремин с Лораной достали из повозки корзины с едой и кувшины с легким красным вином. Трис в это время разжигал костер между двух толстых бревен, лежащих тут, наверное, несколько десятков лет. Лишенная коры гладко отполированная поверхность и толстый слой углей между бревнами говорили о том, что эта поляна не раз служила местом отдыха для путников.