Александр Рау - Меч, палач и Дракон

— Отведи меня к командиру, воин, — голосом, привыкшим отдавать приказы, попросил Альберти.

Армия Камоэнса продвигалась навстречу захватчикам, что, разделившись на несколько отрядов, жгли и грабили королевство. Войска, защищавшего юг, больше не существовало. Оно либо пало, пытаясь сдержать превосходящего врага — так погибли магистр ордена Сент-Фербе и коронный маршал Юга; либо заперлось в крепостях или отошло на север, соединяясь с основными силами государства.

Жители Юга — трех из десяти провинций Камоэнса — оказались беззащитными перед быстрыми всадниками, решившими, что пришло время собирать мировую империю. Алькасары — нация воинов — впервые за сотни лет взяли с собой в поход подвластные народы. Бросили на Камоэнс своих слуг и рабов. Дали порезвиться вассальным шахам, сняли внутреннюю напряженность в султанате.

Смуглые, серые, бронзовые, желтые, черные убийцы впились в богатую плоть королевства. Города, всегда бывшие безопасными оплотами, брались штурмом — алькасары завели многочисленную пехоту, чья плохая выучка с лихвой компенсировалась многочисленностью.

Солдаты Агриппы видели небо юга, черным от пожарищ. Алькасары не трогали покорившиеся города, берегли поля, как корм для лошадей; но их вассалы по природной злобе разоряли все, до чего дотягивались их рабские руки, опьяневшие от безнаказанности.

Маршал д`Обинье вслед за алькасарами разделил армию. В разоренных провинциях не прокормить много воинов, да и нельзя пропустить врага в свой тыл. Три стальных кулака направились против трех вражеских полчищ.

Самое сильное войско, маршал возглавил сам, его целью была главная орда, где держал свое бунчук султан, и таился страшный дракон. Ангела последовала вслед за войском, отвергнув уговоры придворных и здравый смысл.

— Я не буду трястись от страха в столице, грызя ногти в ожидании известий. Я буду с моей армией — моим народом. Одержу вместе с ней победу, или погибну!

Мачадо, Гийом и Агриппа были разозлены, простой народ, напротив пришел в восторге.

— Да здравствует, королева! — скандировали горожане.

— Ангела, мы умрем за тебя! — вторили им воины.

— Мне нужна не ваша смерть, а победа! — отвечала армии она.

— Только скажи — султана на аркане притащим! — обещали рыцари.

Среди рыцарского ополчения Гийом встретил своего давнего приятеля Мигеля Клосто, деверя Луиса де Кордовы, — веселого улыбчивого дипломата всегда сторонящегося любой политики и стоящего над любой схваткой.

— Рад видеть вас, Мигель, хотя, признаюсь честно — не ожидал.

— Не оскорбляйте меня, Гийом, — дипломат был необыкновенно серьезен и грустен, — Камоэнс в опасности. И мой долг быть здесь, как бы это пафосно не звучало. Отец всегда учил меня быть нейтральным, потому что всегда в схватке двух львов побеждает третий — наблюдающий за битвой.

Вы победите и без меня. Это не первая война с султанцами, и не последняя. Мне не зачем рисковать своей жизнью и карьерой. Я мог бы отсидеться в тылу, найдя безопасное место и нужный предлог, — так сейчас поступают многие зовущие себя благородными людьми. Но делать это — значит потерять уважение к себе.

Вместо ответа чародей крепко сжал протянутую руку.

Войско шло на юг, сразится с давним врагом, защитить родную землю. Лучшие воины Камоэнса готовые дать бой, хоть султану, хоть дракону, хоть самому дьяволу. Десять тысяч пеших: ордонансы и паасины; и двадцать конных: треть из них тяжеловооруженные латники; — против четырех с лишним туменов[17] отборных алькасаров хитрого и опасного, как змея, Хамди.

Солдаты шли, вдыхая дым пожарищ, видя деревни, разоренные сотнями сипахиев, что рыскали в дальней разведке, убивая, поджигая, сея панику в еще не захваченных областях. Селения вырубались до последнего человека, и не просто вырубались… Востоку и югу свойственна особая, непонятная северу и западу жестокость. Корзины вырванных глаз, оставленные на столах; жертвы страшных пыток привязанные к деревьям собственными кишками; колодцы, забитые трупами детей… И всадники в красочных халатах, безнаказанно скрывающиеся вдали.

Ненависть кипела в сердцах, объединяя, стирая сословные преграды между дворянами и простолюдинами, и расовые — паасины — лесной народ, чужие на этой войне, сажали на кол, взятых в плен алькасаров — заставляли извергов опробовать на себе их любимую забаву.

Рыцари и пикейщики вместе копали братские могилы, спеша похоронить «по-людски» истерзанные останки, спасти их от солнца, стай шакалов, волков и одичавших собак, что шли по следам орды.

Продвиженье по разбитым дорогам задерживали бесчисленные колонны изможденных беженцев.

— Оглушенный я попал в плен в Сент-Фербе, сначала меня хотели убить, как и прочих; но внезапно кто-то из ренегатов, узнал меня, — Рафаэль Альберти — изуродованный до неузнаваемости, но не сломленный, вел свой рассказ в королевском шатре.

— Города больше нет. Едва ли один из десяти уцелел, попав в рабство их жадным слугам — задарам. Алькасары уже считают эту землю своей. Мы — камоэнсцы уже объявлены подданными Дракона, — командор горько усмехнулся, сжав распухшие пальцы. Ему вырвали ногти, отрезали уши и нос, поставили клеймо на лоб, — А с восставшими слугами у них разговор один.

— О какой империи они мечтают — убивая всех? Разве султану нужны пустые земли? — спросила Ангела.

— Запугивание — эффективный метод. Последние города, занятые алькасарами, сами открыли им ворота. Султанцы взяли дань и фураж, грабежа и бесчинств не было, — разведчики Агриппы следили за ордой, платя жизнями за каждую букву в очередном донесении.

— Для них это уже Алькасар. Хороших слуг берегут. Плохих — режут, — пояснил маг.

— Предатели! — возмутился рыжеволосый Эстебан Гонгора — правая рука маршала Агриппы д'Обинье.

— Не спеши судить, рыцарь, — остановил его Альберти, — У тебя нет семьи за спиной, ты рискуешь только собой, и сраженный саблей не увидишь, как дочь и жену по-животному насилует твой убийца.

— Они поступили правильно, — неожиданно заступился за горожан Агриппа, — Сила султанцев не на стенах, а поле. Разобьем орду — алькасары сами оставят города.

— Знаете, почему меня отпустили, мой королева? — спросил Альберти.

Ангела выдержала, не отвела взгляда от его лица.

— Чтобы испугать?

— Нет, предложить вам сдаться. Дракон, устами Хамди, обещает оставить тебе — дочери падишаха — достойное содержание, уважение и свое покровительство. Беям твоим и сипахиям отставят прежние имения. Веру он тоже не тронет.