Джон Толкин - Властелин колец

Кончился четвертый день. Сэм, как и прежде, сидел, уставившись на воду поверх склоненных голов Фродо и Арагорна; он клевал носом и не мог дождаться, когда же наконец объявят привал и можно будет встать ногами на твердую землю. Неожиданно в воде что–то мелькнуло; сначала он отнесся к этому безразлично, но вдруг подпрыгнул и стал протирать глаза. Впрочем, сколько он их ни тер, увидеть больше ничего не удалось.

На ночь расположились на маленьком островке недалеко от западного берега. Сэм, завернувшись в одеяла, лег рядом с Фродо.

– Мне сегодня такой смешной сон привиделся, господин Фродо, — зашептал Сэм. — Часа за два до того, как мы остановились. А может, это был и не сон вовсе? Но все равно — смешной.

– И что ты увидел? — спросил Фродо, по опыту зная, что Сэм не успокоится, пока всего не выскажет, что бы это ни было. — Расскажи, а то я с самого Лотлориэна не улыбался.

– На самом деле, смешной — не смешной, а вот чудной — это точно. А если это был не сон, то дело неладно. Уж вы послушайте. Одним словом, я видел бревно с глазами!

– Насчет бревна — охотно верю, — усмехнулся Фродо. — Бревен тут предостаточно. А глаза — это ты загнул.

– Так вот нет же, — обиделся Сэм. — Из–за них–то я и подскочил, из–за глаз этих. Сижу, гляжу: плывет бревно. Прямо за лодкой Гимли. Ну, думаю, и пусть себе! Вдруг смотрю — оно догоняет. Мы ведь плыли по течению, и мы, и оно, с чего бы это ему нас догонять? И вдруг вижу — глаза! Бледные такие, и светятся. На ближнем конце. И вообще, не бревно это было: у него лапы, вроде как у лебедя, только больше, и знай загребает! Тут я сел и давай глаза тереть, чтобы проснуться. Думаю, если оно еще здесь — закричу. Что бы это ни было, а оно к нам подбиралось и плыло уже почти рядом с Гимли. Но то ли эти фонари заметили, что я на них пялюсь, то ли я просто вконец проснулся — короче, глаз уже не было. Мне показалось, будто что–то темное нырнуло в тень у берега, но я видел это только краешком глаза. И все. «Опять спишь, Сэм Гэмги!» — сказал я себе. Тем дело и кончилось. Но с тех пор я все думаю и теперь не уверен, что это был сон. Что вы скажете на это, господин Фродо?

– Сказал бы, что ничего не было, только бревно, сумерки да твоя сонная голова, Сэм, — ответил Фродо. — Сказал бы, если бы сам не видел раньше этих глаз. Но я их видел — на севере, когда мы шли в Лориэн. И еще я видел какое–то странное существо с такими же глазами — оно ползло на флет, когда мы ночевали у Нимродэли. Халдир тоже его заметил. А помнишь, что рассказывали эльфы, которые гнались за орочьим отрядом?

– А, — отозвался Сэм. — Еще бы. Я много чего помню. Не нравится мне об этом думать, но если все сопоставить, да еще вспомнить истории господина Бильбо, то получается, что я догадываюсь, как величают эту тварь. Имечко, надо сказать, скверное. Голлум! Вдруг это он?

– Вот именно. Этого я и боюсь в последнее время, — признался Фродо. — С той самой ночи на флете. Подозреваю, что он рыскал по Мории и напал там на наш след. Я надеялся, что, пока мы в Лориэне, он нас потеряет. Но эта разнесчастная тварь, видимо, сидела в лесу у Серебряной и дожидалась.

– Точно, — сказал Сэм. — Нам надо смотреть в оба, а то однажды ночью проснемся — а его мерзкие пальцы уже у нас на горле. Если вообще проснемся. Вот к чему я веду! Бродягу и остальных сегодня беспокоить не стоит. Я посторожу. Завтра отосплюсь. Я ведь в лодке вроде мешка, толку от меня все равно никакого.

– Довольно глазастый мешок, однако! — рассмеялся Фродо. — Посторожи, я согласен. Но только с условием, что в середине ночи ты меня разбудишь — я имею в виду, если до тех пор все будет спокойно.

Была глухая ночь, когда Фродо очнулся от глубокого, темного сна и понял, что Сэм трясет его за плечо.

– Не хочется вас будить, но вы сами так велели. Ничего не случилось — ничего особенного, хочу сказать. Недавно у берега что–то плеснуло, и кто–то вроде бы сопел неподалеку, но у реки ночью чего не услышишь!

Сэм лег, а Фродо завернулся в одеяло и сел, борясь со сном. Минуты медленно складывались в часы; ничего не происходило. Фродо уже решил было поддаться искушению и улечься, как вдруг у одной из покачивающихся на воде лодок показалась темная, еле различимая тень. За планшир ухватилась белесая рука; в лодку заглянули два бледных, холодно светящихся глаза и уставились прямо на Фродо. Глаза были всего в какой–нибудь сажени от него. Хоббит услышал придушенный свист. Быстро вскочив, он выхватил из ножен Жало и встретил взгляд бледных глаз. Те мгновенно погасли. Раздалось шипение, всплеск — и вниз по течению, в ночь, шмыгнуло что–то темное, похожее на бревно. Арагорн пошевелился, повернулся на другой бок и сел. В следующее мгновение он уже стоял рядом с Фродо.

– Что случилось? — спросил он шепотом. — Я что–то почувствовал. Почему у тебя в руке меч?

– Голлум, — отрывисто бросил Фродо. — По крайней мере, мне кажется, что это именно он.

– А! Так ты знаешь, что он идет по нашему следу? Он брел за нами через всю Морию и дошел до самой Нимродэли, а когда мы поплыли, оседлал бревно и приноровился грести руками и ногами. Раза два я пытался его изловить, пока вы спали, но он хитер, как лиса, и скользок, как угорь. Оставалось надеяться, что он не выдержит плавания, но негодяй освоился, — видимо, пловец он опытный. Попробуем завтра плыть быстрее. Ложись! Я посторожу. Может, удастся все–таки поймать его — он нам весьма пригодился бы. А если ничего не выйдет — попробуем от него оторваться. Это опасный преследователь! Ночью он вполне может прикончить кого–нибудь. А главное — как бы он не навел на наш след врагов. Их в округе хватает!

Ночь прошла спокойно. Судя по звукам, Голлум рыскал где–то поблизости, но на глаза больше не показывался. С этого утра Отряд удвоил бдительность, но Голлума никто больше не видел до самого конца плавания. Если он и продолжал преследовать Отряд, то стал еще хитрее и осторожнее, чем раньше. По просьбе Арагорна гребли теперь подолгу, и берега стремительно уплывали прочь. Но земель, лежавших вокруг, никто уже не разглядывал — плыли теперь в основном ночью или в сумерках, а днем отдыхали в каком–нибудь укрытии, насколько позволял берег. Так, без особых приключений, прошло еще несколько суток; наступил седьмой день пути.

Серые облака по–прежнему закрывали все небо, ветер по–прежнему дул с востока. Но к вечеру тучи на западе разошлись, и в серых облачных берегах появились озера блеклого света, желтоватого и бледно–зеленого. В дальних небесных заводях замерцал белый серп молодого месяца. Сэм поглядел на него и наморщил лоб.

На следующий день все резко изменилось: берега внезапно поднялись и ощетинились камнями. Река привела Отряд в скалистую, исхолмленную страну. По обе стороны встали крутые обрывы, скрытые густыми зарослями дикой сливы и боярышника, запутавшихся в хитросплетениях каких–то ползучих стеблей и куманики. Над растительностью нависали низкие, крошащиеся утесы и выветренные серые столбы, темные от плюща; выше поднимались скальные гребни, заросшие скрюченными от ветра елями. Приближались серые скалы нагорья Эмин Муйл, южной окраины Дикоземья.

На утесах и каменных столбах во множестве гнездились птицы, и весь день, черные на бледном небе, над головой кружились птичьи стаи. Во время дневной стоянки Арагорн долго и с недоверием наблюдал за их мельтешением, подозревая, что Голлум успел натворить бед и вести об их путешествии уже разносятся по всей округе. Позднее, когда солнце уже садилось и Отряд готовился к отплытию, Следопыт вдруг заметил вдали, на фоне меркнущего неба, черное пятнышко. Это была огромная птица — она летела очень высоко, то кружа на месте, то медленно двигаясь к югу.

– Что это за птица, Леголас? — спросил Арагорн, показывая на север. — Орел, наверное?

– Да. Орел–охотник, — ответил Леголас. — Что бы это значило? Горы еще далеко.

– Пока не стемнеет окончательно, трогаться с места не будем, — решил Арагорн.

Наступила восьмая ночь пути, тихая и безветренная; серый восточный ветер наконец унялся. Тонкий месяц закатился рано, померкнув в бледном зареве отгоревшего заката; небо расчистилось, и, хотя на юге все еще громоздились розоватые облачные хребты, на западе уже ярко сверкали звезды.

– В путь! — позвал Арагорн. — Отважимся еще на один переход! Эти места мне знакомы хуже, водой мне здесь путешествовать не доводилось — во всяком случае, к Сарн Гебиру я в лодке еще не спускался. До этих перекатов, правда, еще далеко, если верны мои расчеты. Но опасные места — камни, скалистые островки — могут встретиться и раньше. Смотрите внимательней и не гребите слишком быстро!

Сэму, сидевшему на носу, в передней лодке, досталась роль впередсмотрящего. Он облокотился о борт, вглядываясь в темноту. Ночь выдалась черная, но звезды горели до странного ярко, и вода слегка поблескивала в их свете. Близилась полночь. Лодки плыли по воле течения — путешественники почти не брались за весла. Вдруг Сэм закричал. Всего в нескольких саженях впереди выросло что–то темное; послышалось клокотание стремительно несущейся воды. Течение, убыстряясь, потащило лодки влево, а справа, у самого борта, забелела пена — Река бурлила у острых камней, протянувшихся от берега до берега, точно ряд клыков. Лодки сбились в кучу.