Антон Ермаков - Авалон:Хроники бессмертных

Выбрав себе место посуше, она села на траву, облокотившись усталой спиной о шершавую, но такую теплую поверхность огромного древесного ствола, и прикрыла глаза. Тут же Марию окутало со всех сторон лесное безмолвие и тишина. Лишенная возможности наблюдать, её слух резко обострился, и она начала слышать то, чего никогда нельзя уловить просто так, когда идёшь по лесу: шепот листьев, играющих с ласковым ветром, и потрескивание мелких веточек, ломающихся под ногами бродящих вокруг животных, и вечные вздохи земли. Нет ни страха, ни беспокойства. Никто её не тронет. У каждого живого существа в этом лесу свои дела, и им нет абсолютно никаких забот до приютившегося под деревом человека.

Какое блаженство! Ни тебе грохота машин, ни громкой музыки за стенкой у беспокойных соседей, ни лая собак, ни детского плача, ни перебранок вечно чем-то недовольных старушек. Только абсолютная, совершенная, звенящая тишина. Все великие вещи на этой Земле совершаются в тишине. Потому что в ней нет лжи…

Мария успокоилась, опустив руки и запустив пальцы в мягкую подушку древесного мха. Сердце стало биться неторопливо и ровно. Погрузившись в сокровенные глубины своего разума, она раскладывала в голове по полочкам собственные мысли, наводя в них порядок и извлекая на поверхность то, над чем сейчас можно было подумать, не опасаясь, что тебя кто-нибудь потревожит. Очень увлекательное занятие. Как же всё-таки хорошо, что ей была дарована магия Растений — отныне она не только ощущала себя частью природы, но и сама стала этой Природой.

Когда весь февраль бушевали метели и стояли лютые морозы, все только и делали, что постоянно жаловались на погоду и ныли о том, как же они хотят тепла. Однако когда в первой декаде марта температура неожиданно поднялась до плюс десяти и огромные сугробы, тая с неимоверной скоростью, превратили все городские улицы и площади Москвы в один сплошной грязно-серый бульон с кусочками льда, люди снова жаловались — теперь уже на обилие талой воды. Люди вообще всегда и всем недовольны: то им не по нраву слишком холодная зима, то чересчур рано наступившая весна.

Конечно, с климатом явно творилось что-то странное, и хотя март по праву считался первым весенним месяцем, всё-таки такая наступившая оттепель была явно ближе середине апреля, нежели хмурым мартовским дням. Передвигаться по городу стало неимоверно трудно — снежные горы уменьшились уже ровно вполовину, и растаявшему ледяному насту попросту некуда было деваться: все тропинки во двориках были переполнены мутной водой, чем-то напоминая при этом венецианские каналы.

Антон задумчиво стоял у окна, наблюдая, как соседская машина, буксуя, безнадежно завязла в хаосе весенней снежной каши. Тут раздался звонок в дверь, и он пошел открывать.

— Привет, — на пороге стояла Настасья. — Можно войти?

— Да, конечно, — Антон посторонился, пропуская подругу в прихожую. — Что-то случилось? — он был немного удивлён — всё-таки не так уж и часто Настя заходила к нему в гости.

— Нет-нет, — заулыбалась она. — Честно говоря, я просто хотела тебя кое о чём попросить…

Она натолкнулась на вопросительный взгляд Антона и продолжила:

— Просто мне на почту посылка пришла. От папы. Ну, к празднику.

— Восьмое марта вроде как вчера было, разве нет? — начал вспоминать Антон, с сомнением разглядывая настенный календарь.

— Да уж, наша служба доставки никогда не отличалась пунктуальностью, — хихикнула Настя. — Короче говоря, когда папа звонил, он предупредил, что посылка довольно тяжелая, и я… ты… Ты не мог бы меня довезти на своей машине до почты и обратно? — она вдруг сильно засмущалась. — Это недалеко, на соседней улице.

— Да, разумеется, — сразу согласился Антон. — Мы прямо сейчас поедем? Или, если хочешь, можем чаю попить… с тортом. У меня где-то был кусок торта, я ещё не весь его доел, честное слово!

— Нет, не надо, спасибо, — на Настиных щеках вдруг вспыхнул румянец. — Лучше сразу пойдём.

— Хорошо. Как скажешь, — покладисто кивнул Антон. — Сейчас, я только переоденусь, — и он убежал в комнату.

Настасья терпеливо ожидала в прихожей, с интересом рассматривая чудной рисунок на обоях, разные баночки на полке в коридоре, пару брошенных как попало ботинок, и слушала, как Антон из-за двери жалуется на то, что не может найти свой второй носок…

Спустя пять минут они уже стояли на улице, и Антон хмуро разглядывал свою серебристую Ауди, стоящую посреди огромной лужи и местами забросанную грязным снегом. Перед машины и вовсе скрывался в сугробе.

— Может, мы пешком до почты дойдём? — не слишком уверенно предложил Антон. — Я что-то давно на ней не ездил, пока я её ещё раскопаю…

— Бог с нею, пошли так, — Настасья махнула рукой. — Мне-то, в общем, всё равно.

Они дошли до районной почты — она располагалась у парка в самом конце улицы, в ветхом двухэтажном здании довоенной постройки, и сонный кладовщик выдал им довольно-таки большую коробку, перевязанную сине-белой лентой с бесконечно повторяющейся надписью «Почта России». Поскольку отец не сказал Насте, что именно он ей прислал, та буквально сгорала от любопытства и желания поскорее добраться до дому, чтобы всё распаковать.

— Тебе точно не тяжело? — беспокоилась Настасья на обратном пути, глядя, как Антон крепко вцепился в посылку обеими руками.

— Нет, всё в порядке. Просто скользко, и я боюсь её уронить, — объяснил он. — Хотя коробка сама по себе большая, она не кажется мне слишком тяжелой.

— Мне так интересно, что же там! — в очередной раз произнесла Настя, внимательно разглядывая посылку, словно надеясь разглядеть её содержимое сквозь картон и, засмотревшись, тут же поскользнулась на тротуаре, но, к счастью, смогла удержать равновесие.

— Осторожнее, а то я не успею тебя подхватить! — весело предупредил Антон. — Придётся выбирать между тобой и посылкой.

Так, продолжая болтать, они подошли к последнему перекрестку, ожидая, когда для них загорится зеленый свет светофора. Оставалось пройти самую малость — отсюда сквозь унылые серые пятиэтажки уже проглядывал оранжево-белый угол их дома. Несущиеся по дороге машины разбрызгивали в разные стороны слякоть вперемешку с дробленым льдом.

— Из-за этой огромной коробки я ничего толком не вижу перед глазами! — пожаловался Антон. — И, по-моему, я наступил в лужу, — недовольно добавил он.

В этот момент рядом с ними как раз начал поворачивать длинный автобус-гармошка. Настасья чуть отошла назад и, взяв Антона за локоть, аккуратно потянула его за собой, чтобы автобус не запачкал их обоих, но тут одно из задних колес автобуса угодило в какую-то дорожную яму, доверху наполненную грязью и водой. Раздался смачный «плюх», Настасья взвизгнула и чудом успела укрыться за спиной своего спутника. Антону, естественно, повезло меньше — серая жижа окатила его с ног до головы вместе с посылкой. Сердито ругаясь и отплевываясь, он смотрел на робко улыбающуюся подругу и ворчал: