Александра Верёвкина - Осколки вечности

Неделю я провел в скитаниях, узнавая себя заново. И по истечению злосчастных семи дней осознал, что нет во мне четкой грани 'до' и 'после'. Я был прежним, мыслил абсолютно здраво. Характер и привычки остались со мной, к ним добавилась лишь жажда и неутомимость. Два фактора, свидетельствующих в пользу того, что я больше не…

— Эй, Габсбург, вырубай приемник заведомо тоскливых суждений, — помелькала перед глазами широкая ладонь Лео. — Прошу в трапезную, ваше светительство. Или сиятельство? Как правильно, фон Видрич? — якобы усомнился он, начиная порядком действовать мне на нервы. — Мы с Астрид уже по паре приборов заточили, пока ты тут о глобальном потеплении размышлял.

Я перевел взгляд на улыбающееся лицо, посетовал на несправедливость сего дрянного мира и лениво поплелся на кухню. Девочка уже ждала меня, сидя по центру заставленного множеством салатников стола, восхищено окидывала глазами внушительный ассортимент, к которому в порыве вдохновения, я так понимаю, помимо австрийского грестеля прибавилась еще парочка блюд аппетитной наружности, столовое серебро, бокалы из горного хрусталя и бутылка красного сухого вина. Видимо, некто из кожи вон лезет, силясь загладить вину. Не люблю подхалимов, но для д`Авалоса это в порядке вещей. Он всегда напоминал мне помесь дворняжки с суровым цепным псом.

Не говоря ни слова, я опустился на стул рядом с Астрид, ответил улыбкой на ее вопросительно-изучающий взор и без особой охоты принялся за еду. Отсутствие настроения объяснялось банальными причинами. Во-первых, я хотел понаблюдать за реакцией девушки, дабы проверить ее недавние заверения об исчезновении страха. Во-вторых, нелепость ситуации стала меня раздражать. Мы, что, теперь друзья? Большая дружная компания вампиров-единомышленников? Что-то тут нечисто, и меня ни на секунду не покидало чувство неправильности, сюрреалистичности и наигранности происходящего. Почему Леандр сразу не пришел ко мне со своей правдой, если так хотел вернуть былые отношения?

Именно этот вопрос я озвучил вслух, перебивая словесный поток благоглупостей неудавшегося комика.

— Ты бы мне не поверил, — вмиг потухла белозубая ухмылка самого неряшливого характера. — А я не смог бы рассказать все тебе. Деточка, не пойти ли тебе в детскую? — нагло обратился он к Астрид, заставляя ее тут же поперхнуться содержимым бокала с рубиново красной жидкостью.

— В последний раз предупреждаю, — зло прошипел я, буравя глазами невозмутимое лицо. — У меня имеется завидный арсенал огнестрельного оружия, базука тоже найдется. На крайний случай. Так что если хочешь говорить, высказывайся при ней. Нет? Проваливай!

— Знаешь, что меня в тебе всегда удивляло, Верджил? — заметно разозлился Лео. — Твоя привычка разделять слова и действия. Сначала ты просишь не вмешивать ее в эту остро пахнущую большими неприятностями, — для наглядности он вычертил в воздухе руками силуэт гигантского круга, — историю, а теперь настаиваешь на участии в обсуждениях. Мне-то в принципе по барабану, хоть мишень на ее спине рисуй. Только определись с желаниями, для простоты понимания, например.

Двоякость положения, в которое я угодил ценой собственной оплошности, невозможно передать словами. С одной стороны, передо мной сидел тщедушный восемнадцатилетний мальчишка, позволяющий себе откровенные вольности в подборе выражений. С другой, фактически он был старше меня на два с лишним века, и неизвестно, кто из нас заслуживал большего уважения. Воспитание предписывало сбавить обороты и перевести разговор в более мирное русло, в то время как избыток тестостерона в жилах яро требовал использования колющих приборов не по назначению. И я мысленно поблагодарил девочку, осторожно вытянувшую из моих пальцев нож.

— Давайте договоримся, — успокаивающе проговорила она, обращаясь к нам обоим, — обходиться без умелой игры на нервах. Вы выяснили, кто Охотник? Замечательно, хотя, конечно, ничего превосходного тут нет. И что собираетесь делать?

Первый разумный вопрос за день заставил нас обоих встряхнуться и с уважением глянуть на малышку, мгновенно порозовевшую от смущения. Однако прежде мне необходимо прояснить ворох мелких деталей, поэтому допрос с пристрастием не заставил себя долго ждать. Складно изложенная сказочка об Айрис по-прежнему не оставляла мои мысли в покое. Да, я поверил Лео и его взгляду на события давно минувших дней, но невозможно, черт побери, так легко смириться с доводами разума! Мне недоставало подробностей, не хватало рассеянных крупиц истины. О чувствах Астрид я, к своему вящему стыду, совершенно позабыл. Как и о негласном правиле заведомо крепких отношений: никогда не упоминать бывших.

— Она влюбилась в тебя, цитирую, давно и безгранично. Выходит, вы были знакомы еще до моего приезда в город? — я постарался подобрать самый отчужденный тон для предстоящей беседы и с сожалением расслышал тяжкий вздох сидящей рядом девушки, безмолвно принявшейся наполнять опустевшую тарелку. Прости, сладкая, но я должен выяснить правду.

— Да, — неохотно подтвердил Леандр, обводя мое лицо сочувствующим взглядом. — Ей было на тот момент пятнадцать. Мы встретились пару раз, погуляли, я делал ей подарки типа пожухлого букетика цветов и конфет — стандартный джентльменский набор. И ни на что не претендовал, просто коротал время в обществе хорошенького, глупого и забавного ребенка. И уж тем более не знал, каким боком мне выйдет вся ситуация.

— Неужто Мердок тебе так доверял? — удовлетворился я сухим пояснением, переходя к сути следующего червячка сомнений. — Позволил организовать переезд в Штаты, прибегал к советам и не замечал странностей? Даже я видел, насколько ты ненавидел старика! Тебя же корежило при малейшем его приближении.

— Думаешь, он видел хоть что-то вокруг себя? — натянуто рассмеялся вампир. — Да его пожирала изнутри совесть, она же застила глаза на много миль вперед. Лошади, лошади, лошади! Он был одержим только ими и своей потерей касательно супруги. Ах, да! Еще изредка вспоминал об Айрис, потому что планировал обзавестись богатым зятем. Обширный кругозор, правда? И если хочешь знать, да, он мне доверял.

Отлично! Пойдем дальше, пока я не возжелал эксгумации истлевших останков Волмонда.

— Она грезила обращением, — вяло подобрался я к следующей нестыковке. — Почему?

— Да потому что родилась больной на голову! — взъерепенился Лео, порядком уставший от единообразных пыток недоверием. — Ныла, что, мол, так боится потерять меня навсегда, что старость не за горами, а красота имеет свойство увядать, что любовь и вечность понятия неразделимые, и так далее, вплоть до выедания мне мозга чайной ложечкой. Но это ее слова, следовательно, и правды в них нет. Я видел, что причина в зависти. Она хотела всего, притом без лишних усилий. Деньги, веселье, тряпки, драгоценности — по ее мнению в неограниченных количествах всем этим обладали именно вампиры. Логика в ее суждениях прощупывалась так же, как пульс у ножки табуретки.