Словами огня и леса Том 1 и Том 2 (СИ) - Светлана Дильдина

— Ну вот они и ушли наконец, — пытаясь казаться веселым, проговорил Айтли, видя, что Этле совсем приуныла. Тоже выглянул в окно. Сестра подошла к нему, встала за плечом.

— Зачем делать вид, что все хорошо? Тебе не лучше, чем мне. Смысл успокаивать друг друга фальшивыми фразами.

— В конце концов, доехали мы нормально, — пробормотал Айтли. — И устроили нас удобно. Лачи сказал — уж годик как-нибудь вытерпите…

— Если он говорит — год, это значит года три, не меньше, если не больше… Вряд ли быстрее выберут богатое месторождение.

— Только его дальний рукав, — Айтли все еще пытался держаться бодро. — Ну ты сама посуди — это такая возможность узнать южан поближе. Пригодится еще. А жить здесь привыкнем…

— Я не хочу тут жить, и привыкать не хочу, — отрезала Этле.

— И что ты предлагаешь? Посылать к дядюшке голубей, чтобы он смилостивился и позволил забрать нас отсюда?

— Нет, это бессмысленно, — она невесело поглядела в окно, где на темных глянцевых листьях поигрывали лунные блики. Потрогала ветку еще одного, незнакомого растения, с отвращением вытерла измазанные смолкой пальцы. — Сами о себе позаботимся. И, если понадобится…

— Неужто думаешь о побеге?

— Как только сошла с грис на их площади.

— Этле, это совсем неразумно. Это будет океан кипятка между Асталой и Тейит.

— Меньший, чем если с нами тут что-то случится.

— Во-первых, нас охраняют. Но, даже если бы нам удалось провести стражей, куда мы пойдем?

— Чема не так далеко…

— Недалеко, ты говоришь? Мы не охотники и не следопыты, леса не знаем. Даже если мы украдем пару грис, то по бездорожью…

— Почему по бездорожью? Дорога, по которой мы ехали…

— Ты сущий ребенок, сестренка. Ну, подумай — искать-то нас будут в первую очередь на дороге.

Этле примолкла. Айтли продолжал, безжалостно расправляясь и с собственными мечтаниями:

— Кроме того, посуди, как нас встретят на севере. Родные и те не обрадуются — они на задних лапках стоят перед Лачи. А он… я предпочел бы общество какого-нибудь южанина, честное слово. Я предпочел бы сидеть на жаре в колючем кустарнике, чем находиться возле дядюшки… такого заботливого!

— Какого-нибудь южанина! — вспыхнула сестра. Айтли показалось, что в ее голосе дрожат слезы. — На тебя никто не смотрел так, как этот — на меня… и не осуждай — да, я его боюсь! Если они привыкли хватать все, что им заблагорассудится — уж точно не Лачи на севере их остановит!

— Ммм… Этле, я… всегда рядом, — сказал не то, что собирался. Признаться сестре, которая куда смелее, что и сам их боится? Что это — Юг, где они в одном положении… и что его тоже напугал один из встречавших на площади, тот, с лохматой челкой, с глазами зверя — и уж он точно смотрел на Айтли. Так, словно сидит на цепи — и стоит лишь ослабить ее — кинется и разорвет горло.

— В конце концов, тут красиво. И покои нам отвели вполне привлекательные, — покосился на узор полога — энихи охотится на оленя. — Будем учиться, развивать свой дар, как это делали дома. О Юге узнаем как можно больше, пригодится еще. И тут нам обещали доступ к старым рукописям, представляешь, у них тоже кое-что сохранилось! Подумай лучше, как будешь гордиться тем, что успела увидеть — потом, когда мы вернемся.

— Перестань, — Этле села. — У меня от этих запахов голова кружится — тяжелые, приторные… и воздух тяжелый, в горах он куда прозрачней. И душно тут… А что до гордости, так вот как скажу. Я хотела не власти — всего лишь любить и быть любимой. Ты вспомнил, что я вошла в возраст невесты, о да. А после Юга на меня ни один мужчина иначе как с жалостью не посмотрит — неужто считаешь подобное верхом мечтаний? Может быть, и брачный союз мы заключим с кем-нибудь, но он всегда будет жалеть — и презирать, наверное. Побывав в логове хищника, поневоле унесешь на себе его запах.

— Ну хватит уже самой себя запугивать! — возразил Айтли, и устыдился резкого тона. Но это подействовало.

Девушка обхватила колени руками и, пытаясь успокоиться, чуть слышно запела песенку, слышанную не раз от Илы, няньки детей Лачи, которая, пожалуй, единственная баловала близнецов в тот недолгий срок, пока была рядом.

“Куда уходишь, золотое жаркое солнце?

Никто не знает, куда ты уходишь ночью,

Стану я большой черной птицей,

Расправлю сильные крылья -

Нагоню солнце у самого заката.

Станешь ты цветком белым,

Роняющим сладкие слезы,

Цветком, что растет у порога…”

Время двинулось дальше — неспешно, хотя и не слишком лениво.

Даже здесь, под прикрытием стен, они чувствовали себя выставленными без одежды на площадь. Да еще каждый из Совета, якобы под видом вежливого знакомства, обязательно приходил и разглядывал близнецов. Ни тот, ни другой не сомневались — их показная высокомерная холодность не обманывает южан. От бесцеремонности хозяев Асталы был один щит — в упор не замечать насмешек, не позволять прикасаться к себе, всегда учтивостью чрезмерной подчеркивать — хотите, чтобы вас считали людьми, держитесь как люди, если чудом сумеете. Бронзовые лица уроженцев Асталы были в общем похожими на лица эсса, но вот глаза… неестественно яркие радужки Сильнейших пугали. Это было некрасиво, это предупреждало об опасности, как яркая расцветка ядовитых лягушек. Все фигуры гостей в сочных цветов одежде и оплечьях, украшенные звенящим металлом, сливались в какого-то одного человека, олицетворявшего в себе все пороки Юга. И говор у него был резковатый, неспокойный, казалось, равно готовый уйти в смех, и в рыдания, и в проклятья.

Близнецам дали по паре прислужников, но и брат, и сестра предпочитали по возможности избегать их общества. Айтли поначалу пытался расспрашивать, но с грустью убедился — к нему приставили то ли совсем простаков, то ли, напротив, скрытных соглядатаев себе на уме. Ну их совсем…

Пища здешняя северянам тоже не нравилась — много овощей и мяса и почти нет зерна; потом узнали, что это знак уважения, ведь простыми лепешками питается простонародье. Часто давали напиток из молока вместо травяных отваров, хотели напомнить о Тейит, где молоко грис было делом обычным. Этле этот напиток терпеть не могла, как и молоко дома, брату внезапно понравилось, и толстуха-повариха рада была приносить и расхваливать питье.

Ее