David Eddings - Келльская пророчица

– О-о-о, – прерывисто вздохнула Сенедра, – как трогательно! – И она потянулась к кружевному платочку.

– Это еще не конец письма, – поспешно сказал Гарион.

– Так читай дальше! – Сенедра приложила платочек к глазам.

"Маллорейцы из Ангарака были вовсе не в восторге от того, что я взял в жены далазийку, но мудро предпочли держать свое мнение при себе: конечно, я переменился, но не настолько! Теперь Цирадис с величайшим трудом привыкает к своему новому положению – я в лепешку расшибся, но так и не смог убедить ее, что императрице подобает носить драгоценности. Она упорно украшает себя живыми цветами, а придворные дамы рабски подражают ей, чем повергают в отчаяние всех ювелиров Мал-Зэта.

Я долго намеревался обезглавить моего родственничка, эрцгерцога Отрата, но парень настолько жалок, что в конце концов я передумал и попросту отправил его домой. Следуя мудрому совету, который дал мне Бельдин еще в Дал-Периворе, я приказал этому кретину заточить жену в мельсенском дворце и до конца дней своих не приближаться к ней более. Спору нет, эта дама – истинно притча во языцех в родном своем Мельсене, но, полагаю, она заслужила некоторую компенсацию за то, что все эти годы имела дело с таким ублюдком.

Вот, пожалуй, и все наши новости, Гарион. С величайшим нетерпением ждем весточки от вас и всех наших друзей, коим шлем самый горячий привет и заверения в искренней любви.

Всегда ваши

Каль (зачеркнуто) Закет и императрица Цирадис.

P.S. Заметь, я решительно отказываюсь от этой глупой и хвастливой приставки! О, чуть было не забыл: моя киска пару месяцев тому назад вновь покрыла себя позором. Не хочется ли Сенедре котеночка? Может быть, такой подарочек сгодится и для вашей малютки? Могу прислать сразу двоих.

3."

С началом зимы королева Ривы все чаще стала выходить из себя, причем ее недовольство собою и миром возрастало по мере увеличения объема ее талии. Есть женщины, словно самой природой созданные для беременности, – королева Ривы явно была не из их числа. Она дерзила мужу, сурово обходилась с сыном, а однажды попыталась даже пнуть ногой безобидного волчонка. Юный волк проворно увернулся от удара и непонимающими глазами уставился на Гариона.

– Разве брат кого-то обидел? – спросил он по-волчьи.

– Нет, – ответил Гарион. – Все дело в том, что моя волчица сильно не в духе. Вскоре ей предстоит ощениться, а в такое время самки двуногих всегда невыносимы.

– А-а-а, – протянул волчонок, – Странные вы, люди, существа!

– Вполне с тобою согласен, – рассмеялся Гарион.

Метель на разные голоса завывала за окнами, но и в такую непогоду Грелдик умудрился доставить Поледру на Остров Ветров.

– Как же ты нашел дорогу? – спросил Гарион у закутанного в шубу моряка, когда они сидели у огня с кружками доброго эля.

– Мне указывала путь Бельгаратова жена, – пожал плечами Грелдик. – Известно ли тебе, какая это потрясающая женщина?

– О да!

– Поверишь ли, ни один из моих матросов даже не понюхал спиртного за все время плавания! Да чего уж там, даже я сам! Нас почему-то вовсе не тянуло выпить...

– У бабушки есть некоторые здоровые предрассудки, и она не намерена с ними расставаться. Позволь мне тебя оставить. Я хочу пойти и поболтать с нею.

– Ты оставляешь меня в недурной компании. – Грелдик ласково погладил пузатый, почти доверху полный бочонок с элем. – Мы с ним славно проведем вечерок.

И Гарион стал подниматься по лестнице в свою опочивальню.

Золотоволосая женщина сидела у огня, задумчиво почесывая за ушами волчонка. Сенедра лениво развалилась на диване.

– А, вот и ты, Гарион, – сказала Поледра. Потом принюхалась и с упреком констатировала: – Ты пил.

– Только одну кружечку, с Грелдиком...

– Тогда будь добр, сядь во-он там, в дальнем углу. Волчье обоняние необыкновенно остро, а от запаха эля меня просто тошнит.

– Так вот отчего ты столь решительно борешься с пьянством!

– Разумеется. Какие еще могут быть причины?

– Думаю, Польгара делает это из иных соображений.

– Польгара всегда славилась дикими предрассудками. Впрочем, хватит шутить. Моя дочь ввиду известных вам причин не смогла прибыть сюда, и принимать роды у Сенедры буду я. Пол дала мне все возможные и невозможные наставления, большинство из которых я позволю себе проигнорировать. Роды – вполне естественный процесс, и чем меньше в него вмешиваешься, тем бывает лучше. Когда все начнется, попрошу тебя взять Гэрана с волчонком и убраться отсюда в самый отдаленный уголок цитадели. Я за вами пошлю, как только Сенедра благополучно разрешится.

– Хорошо, бабушка.

– Какой милый мальчик, – улыбнулась Поледра королеве Ривы.

– Мне он и самой нравится.

– От души на это надеюсь. Вот еще что, Гарион. Как только малышка родится и мы убедимся, что и она, и мамочка в полном порядке, сразу же отправимся в Вейл. Польгаре рожать недели через две после Сенедры, но все же не стоит терять времени понапрасну. Она хочет, чтобы ты был рядом.

– Тебе непременно надо ехать, Гарион, – поддержала Сенедра Поледру. – Как жаль, что я не смогу!

Гариона не очень-то радовала перспектива оставлять жену сразу после родов, но желание быть в Вейле, рядом с Польгарой, оказалось сильнее.

Все произошло через три дня. Ночью Гариону приснился изумительный сон – они с Эриондом ехали вниз по пологому, поросшему зеленой травкой холму...

– Гарион! – ворвался вдруг в его сон голос Сенедры.

Острый локоток привычно ткнулся ему под ребра.

– Да, дорогая? – отозвался Гарион, все еще пребывая во власти сна.

– Думаю, пора тебе кликнуть бабушку.

И Гарион тотчас же проснулся.

– Ты уверена?

– Ведь со мною это уже один раз было, дорогой, – кивнула Сенедра.

Гарион пулей вылетел из постели.

– Поцелуй меня, прежде чем уйдешь, – попросила она.

Он послушно исполнил просьбу.

– Не забудь прихватить с собой Гэрана и щенка. Когда доберешься до дальних покоев, тотчас же уложи Гэрана в постель!

– Все сделаю, дорогая.

На лице королевы появилось странное выражение.

– Думаю, лучше тебе поторопиться, Гарион!

И Гариона как ветром сдуло.

С первыми лучами солнца королева Ривы разрешилась от бремени дочерью. У малютки были густые рыжие волосики и зеленые глазки – как и всегда на протяжении столетий кровь дриад давала о себе знать. Поледра сама принесла новорожденную, завернутую в одеяльце, в покои, где, сидя у камина, маялся в ожидании Гарион. Гэран с волчонком сладко спали на диванчике – эдакий причудливый клубок из лап, ног и рук.

– Как Сенедра? – спросил Гарион, вскакивая на ноги.

– Великолепно, – заверила его бабушка. – Просто немного устала. Роды были на удивление легкими.