Елена Грушковская - Багровая заря

Она умолкла и прикрыла веками впалые глаза. Она вдруг почему-то до боли в сердце напомнила мне Эйне, и я, повинуясь какому-то странному порыву, подошла к ней ближе.

— Так значит, Аврора, — вздохнула она. — О, где мои силы! Встретились бы мы этак с полгодика назад — не знаю, ушла ли бы ты живой. Какую злую шутку сыграла со мной судьба!.. Сколько раз я мечтала встретиться с тобой лицом к лицу, сойтись с тобой в поединке… Сколько раз я представляла себе, как я тебя убиваю! Но тогда я была полна сил, а сейчас… Сейчас ты передо мной, но у меня нет сил с тобой драться. Какая ирония…

Бьянка открыла глаза и снова устремила на меня мутный взгляд.

— Послушай, Аврора, может, ты нанесёшь мне, так сказать, coup de grаce — убьёшь меня из сострадания? — сказала она, протягивая мне мачете. — Ты же видишь, какое жалкое существование я здесь влачу. У меня нет никаких шансов завершить его достойно. Так пусть я хоть умру не от голода, а от твоей руки… А? Один удар — и всё. Конец мучениям.

Я нерешительно взяла у неё мачете, но не спешила наносить удар, о котором она меня просила. Признаться, у меня давно не было желания с кем-либо драться: я была уже сыта этим по горло. Умом я понимала эту несчастную: на её месте я, возможно, попросила бы о том же самом. Но у меня не поднималась на неё рука, а в сердце уже не осталось злости, без которой невозможно начать драться. Я телепатически связалась с Каспаром и сообщила ему о своей находке.

— Тебя заберут, — сказала я Бьянке. — И предадут суду.

— Нет! — закричала она с жутко искажённым лицом, цепляясь за мои ноги. — Если в тебе есть хоть капля великодушия, ты не отдашь меня своим псам! Ну что тебе стоит?! Конечно, тебе зазорно пачкать руки о такое ничтожество, как я, но я прошу тебя, удостой меня своего удара! О лучшем конце я и мечтать не смею!

— Я не хочу убивать тебя, — сказала я, отбрасывая мачете в кусты. — Ты не можешь мне противостоять. Ты даже на ногах не держишься. Я так не привыкла.

— Ах, вот как! Не привыкла!.. Ну, тогда…

Ощетинившись и оскалив длинные жёлтые клыки, она встала на четвереньки, став очень похожа на крайне отощавшего шакала. По-звериному рыча, она прыгнула на меня и впилась зубами мне в ногу. Вскрикнув от боли, я свободной ногой пнула её в живот, и она отлетела на несколько метров. Зажав рукой рану, я смотрела на Бьянку: она лежала неподвижно во влажной траве. Неужели я одним ударом вышибла из неё весь дух? Или, может быть, я поторопилась выкинуть мачете?

Бьянка всё-таки пришла в себя через несколько минут. Открыв глаза и увидев меня, она простонала:

— Ты всё ещё не убила меня? Прошу тебя, убей меня до того, как прилетят твои псы. Если у тебя есть хоть капля совести… К поверженному врагу нужно проявлять милосердие.

— Да, я слышала об этом, — сказала я. — Это рыцарский кодекс чести, но я не знаю, какое он имеет отношение к нам. Полагаю, никакого. И вообще, мне уже не хочется никого делить на друзей и врагов. Всё это мне порядком надоело.

Из последних сил она опять попыталась на меня броситься, но я отшвырнула её, и она, ударившись о землю, опять потеряла сознание. Я устало села на землю, прислонившись спиной к стволу дерева. Кто бы знал, как мне уже невмоготу!

Пару раз Бьянка приходила в себя и делала слабые попытки напасть на меня, но я каждый раз вырубала её ударом — так мы и скоротали время до прибытия Каспара. Он прилетел примерно через час, но не один, а в сопровождении Алекса и целой группы «волков».

— Аврора, как ты? — Каспар сразу же бросился ко мне, осматривая меня и ощупывая.

— Сам видишь — в порядке, — ответила я. И усмехнулась, окинув взглядом десяток «волков» с обнажёнными мечами: — Куда вас столько прилетело! Врага обезвреживать, что ли? А враг-то — даже и не враг, а так.

Алекс подошёл к лежавшей на земле Бьянке и легонько толкнул её в бок носком ботинка — брезгливо, как какую-нибудь падаль:

— Дохлая, что ли?

Бьянка открыла глаза, обвела вокруг себя туманящимся взглядом. Разлепив пересохшие губы, она выдавила еле слышно:

— Псы проклятые… Ненавижу…

Алекс усмехнулся:

— Ишь ты, живая. А я уж думал — сдохла. От неё уже мертвечиной несёт.

Бьянка прохрипела:

— И от тебя несло бы не лучше, если бы ты полгода питался одной лишь козьей кровью, авроровский пёс…

Алекс, наступив ботинком ей на горло, процедил:

— Заткнись, дохлятина.

«Волки», сочтя угрозу минимальной, вложили мечи в ножны. Каспар уже обрабатывал укус на моей ноге: сделав на моих брюках надрез в этом месте, он промокнул рану ватным тампоном, смоченным в какой-то резко пахнущей жидкости, наложил марлевую салфетку и прибинтовал. Бьянка тем временем собрала последние силы и поднялась на четвереньки. У неё тряслась голова, как у страдающей паркинсонизмом старухи, из приоткрытого клыкастого рта падала тягучая слюна, а взгляд был подёрнут мутной пеленой бессильной ярости. Она пыталась встать, но у неё дрожали и подгибались колени. Она представляла собой жалкое зрелище.

— Я вам всем… глотки вырву, — прохрипела она.

Было ясно, что ни на что подобное она уже не способна, однако она всё же сделала попытку. И получила от Алекса тяжкий удар ботинком в грудь, от которого она отлетела шагов на двадцать, с ужасающим хрустом ударилась спиной о ствол дерева и рухнула в траву. Изо рта у неё хлынул поток чёрной крови, её тело несколько раз судорожно дёрнулось и замерло, уставившись застывшим взглядом в тёмное небо. В мою руку вонзилась игла шприца.

— Профилактика инфекции, — сказал Каспар, надавливая на поршень. — Вряд ли у этой дряни зубы стерильно чистые. Тяпнула-то она тебя неслабо.

Алекс занёс над Бьянкой меч. Я закрыла глаза, чтобы не видеть, но это не спасло: удар был прекрасно слышен. Так же, как в спине Бьянки, ударившейся о дерево, во мне что-то хрустнуло. К горлу подступили слёзы, но я сдерживала их, как могла, кусая губу.

— Аврора, как ты? — спросил Каспар озабоченно.

— В порядке, — ответила я сдавленно, не открывая глаз.

Послышался голос Алекса:

— Что прикажешь делать с телом?

Мой язык не поворачивался. Каспар сказал:

— Бросьте в воду.

На это Алекс сдержанно ответил:

— Я слушаю только приказы Авроры.

— Давайте не будем рядиться, — сказал Каспар. — Делайте с телом что угодно. Это не имеет значения.

Алекс заупрямился:

— Пусть Аврора скажет мне это, и я исполню всё так, как она скажет.

Я выдавила:

— Избавься от тела, Алекс. Поскорее.

— Слушаюсь, — отозвался тот. — А что прикажешь после этого? Тебе нужна наша помощь? Сопровождение?