Сергей Мусаниф - Стрелок и маг (Тетралогия)

– Зачем это тебе? – поинтересовался Реджи. В бескорыстие козлорогих и козлоногих он верил с трудом.

– Надо развеяться, – объяснил Силен. – Прогуляться, так сказать, свежим воздухом подышать и обстановку сменить. А то сопьюсь.

– Тайным проходом, значит, проведешь? – уточнил Реджи.

– А то, – сказал Силен. – Самым, блин, тайным. Есть у меня такая фишка, Гермес научил, когда мы с ним бухали вместе.

– Ладно, – сказал Реджи, принял бурдюк из рук козлорогого и осторожно глотнул. Вопреки его ожиданиям, вино оказалось превосходным, и стрелок сделал глоток побольше.

– Гарно, хлопец, – сказал сатир с непонятным акцентом. – А как насчет по бабам?

– Мне в Микены надо.

– Сначала – по бабам, а потом – в Микены.

– Не пойдет, – сказал Реджи. – Не было такого уговора.

– Ну не было так не было, – легко согласился Силен, надолго приложился к бурдюку, а потом отшвырнул его, уже пустой, обратно в. кусты. – Сейчас пойдем. Только девчонок предупрежу.

Силен сунул в рот два пальца и пронзительно свистнул. На свист из кустов выскользнули две обнаженные девицы весьма привлекательной даже на взгляд стрелка внешности. Фигуристые, длинноволосые, они тоже были навеселе, но пахло от них не в пример приятнее, чем от Силена.

– Значица, так, – сказал Силен, облапив обеих девиц за талии. – Мы с товарищем по делу в Микены. Вы ждите меня здесь и много без меня не пейте. Доступно объясняю?

Девицы принялись стенать по поводу «на кого же ты нас оставил и как же мы без тебя в лесу». Силен остался к стенаниям равнодушен, поцеловал обеих на прощание и отправил обратно в лес, шлепнув каждую по ягодицам.

– Точно не хочешь развлечься? – спросил он у Реджи. – Смотри, какие девки. Самый сок.

– У меня дела, – сказал Реджи. – Некогда.

– Как знаешь, – сказал Силен.

Он неожиданно подпрыгнул на высоту своего роста и трижды стукнул копытами друг о друга. Приземлившись, нарисовал хвостом в воздухе замысловатую фигуру, похожую на символ, обозначающий доллар, и воздух перед ним замерцал.

– Дромос, – объявил Силен. – Фирменная штучка олимпийских богов, ну да и мы не лыком шиты. Прошу вас в Микены, мой воздержанный и непохотливый друг.

– Между двадцать третьей и двадцать второй пере-рывчик са-авсем маленький, – сказал Питер.

– Точно, – согласился Негоро. Они выпили.

– Вот я тебя уважаю, – сказал Питер. – Знаю тебя всего ничего, а уже уважаю. А ты меня уважаешь?

– Конечно, – сказал Негоро.

– Вот ты мне тогда объясни, чего ты хочешь от жизни? От всей этой суетливой, бессмысленной и преходящей бодяги?

– Как бы тебе объяснить, – сказал Негоро. – Я должен закончить то, что начал мой оре… ори… оригами? Оригинал! Вот. Он начал, а я продолжаю и должен закончить.

– Достойное дело, – сказал Питер. – Надо это дело спрыснуть.

– Точно.

Спрыснули дело.

– А если конкретизировать? – спросил Питер. – Какова твоя жизненная цель, каковая ранее являлась жизненной целью твоего оригинала?

– Вообще-то это большая тайна, – сказал Негоро. – Но тебе я скажу. Но только тебе. Потому что я тебя уважаю и ты меня уважаешь.

– За уважение, – сказал Питер.

Бутылки на столе сменяли одна другую и сами наполняли бокалы. Это было очень удобно, потому что собутыльники вряд ли могли бы справиться с этим делом и не расплескать живительную алкогольную влагу.

– Дело у меня важное, – сказал Негоро. – Такое дело не любому доверят. Я хочу положить…

– На что? – спросил Питер.

– Ты не дослушал, – сказал Негоро. – Я хочу положить конец…

– Вот я и спрашиваю, на что.

– Не на что, а чему, – поправил его Негоро. – Я хочу положить конец Вселенной.

– Всей? – уточнил Питер.

– Всей.

– Это глобально, – признал Питер. – За глобализацию!

Выпили за глобализацию.

– А на фига тебе это надо? – спросил Питер.

Когда-то Негоро задавал точно такой же вопрос своему создателю.

– Это сложно объяснить, – признался Негоро. – Потому что я сам не знаю. Полагаю, я унаследовал это стремление от своего оригинала. Просто свербит у меня в мозгу одна мысль – уничтожь Вселенную. Уничтожь Вселенную. Уничтожь Вселенную. Я ни о чем другом просто думать не могу.

– Нормальная причина, – сказал Питер. – Слышал я причины и похуже твоей.

– За причины, – сказал Негоро.

Выпили за причины.

– Понимаешь, причина не важна, – сказал Негоро. – Главное – не причина. Процесс, вот что меня завораживает. Процесс важнее всего.

– За процесс.

Выпили за процесс.

– А мы не слишком частим? – обеспокоился Негоро.

– Не, все нормально, – заверил его Питер. – Мы ж еще и беседуем. А под хорошую беседу и пьется легко.

– Это точно. За беседу.

Златые Микены не произвели на Реджи особого впечатления. Маленький вонючий городок, какими было большинство городов до изобретения проточной канализации.

Человек в странной одежде привлекал больше внимания, чем тащившийся по правую руку от него рогатый сатир, что было неудивительно. Сатир был местным жителем, а стрелок – нет.

– Тут неподалеку есть хороший трактир, – заявил Силен. – Можем промочить горло, а потом продолжить поиски Геракла.

– Сначала поиски, – сказал Реджи. – Кстати, а куда мы идем?

– Во дворец Эврисфея, – сказал Силен. – Там всегда знают, где Геракл обретается. Это ж Эврисфей его постоянно на подвиги посылает. Эврисфей этот, кстати, скотина редкостная. Только и ищет, как бы Гераклу подгадить, чтобы он с очередного задания не вернулся. Но он как агент 007. Неистребимый. Всегда возвращается. Только тачки крутой у него нет и примамбасов всяких.

– По-моему, тебя заносит, – сказал Реджи.

– Это со мной бывает, – сказал Силен. – Ты меня одергивай, если что. А то с похмелья такого насмотришься, начнешь кому-нибудь рассказывать не подумавши… В лучшем случае смеются.

Дворец Эврисфея тоже не произвел на Реджи никакого впечатления. Здание было чуть больше остальных домов, а крыша помазана желтой краской, очевидно символизировавшей золото.

К Эврисфею их, понятное дело, не пустили. Даже на порог дворца. Стражники сомкнули перед ними щиты и ощетинились копьями. Увещевания Силена на них не подействовали, а Реджи счел неразумным пробиваться во дворец силой. Гнев местного правителя обычно может негативно сказаться на текущем задании.