Грэм Хэнкок - Узел времён

Байдо, охотник, возглавлявший группу обнаруживших Леони и ее друзей, отвел их к самой большой хижине. Высотой больше десяти метров, практически столько же в ширину, она имела выпуклую крышу, переходящую в стену, в которой была прорублена невысокая дверь. Наклонившись, они вошли внутрь.

Внутри хижины было темно и дымно, справа и слева горели два небольших костра, но высокая крыша создавала ощущение простора. Несколько женщин, некоторые — с маленькими детьми, занимались приготовлением нехитрой еды. На шестах были подвешены гамаки, а в дальнем конце дома на земле, скрестив ноги, сидел старик. Его лицо было освещено солнечными лучами, проходящими через отдушину в крыше, служащую еще и вытяжкой.

Байдо, не говоря ни слова, подвел Леони к нему. Подойдя ближе, девушка поняла, что старик слеп, его глаза закрыла молочно-белая пленка катаракты. Морщинистое лицо выглядело так, будто этому человеку уже миллион лет. Наклонившись, Леонсио обнял его. Последовал долгий разговор на щелкающем языке. Потом Леонсио подозвал Леони.

— Это Бурайя, вождь Тарахануа, — сказал он. — Я собираюсь представить ему тебя.

Еще несколько фраз на щелкающем языке, и Леонсио сказал девушке, что надо пожать вождю руку. Она удивилась, насколько уверенным и крепким было его рукопожатие. Вождь что-то коротко произнес. Его голос был похож на шуршание осенних листьев.

Затем Бурайе представили Мэтта, а потом Байдо вывел их наружу, где им подали огромную деревянную чашу странного перебродившего бананового напитка, очень вкусного и бодрящего.

— Что он сказал? — спросила Леони, отхлебнув из чаши.

— Хорошая новость, — ответил Леонсио. — Он призовет шаманов племени, и сегодня вечером ты снова выпьешь айяхуаски…

— Но в конце он сказал что-то, относящееся лично ко мне. Что он сказал?

— Я рассказал ему о нашем бегстве. Он ответил, что если демон, с которым ты сражаешься, так озабочен тем, чтобы остановить тебя, значит, ты действительно очень опасна для него.

К полуночи они собрались в той же самой прокопченной малоке, где встретились с Бурайей. Высокий худощавый Руапа и низкорослый коренастый Байяконди, опытные шаманы Тарахануа, совершили ритуал очищения, окурив хижину дымом огромных сигар, свернутых из листьев дикого табака, и начали распевать икаро.

— Я рассказал им о Джеке, — прошептал Леонсио, — и они предприняли особые меры предосторожности. Теперь он не сможет уследить за нами.

К удивлению Леони, малока понемногу начала наполняться людьми, и вскоре здесь оказалось все население деревни — более сотни мужчин, женщин и детей. Все уселись на полу, скрестив ноги. Еще более ее поразило, что все, все до одного, в том числе и дети, судя по всему, собирались пить айяхуаску. Леонсио объяснил, что собрание всего племени обеспечивало большую магическую энергию ритуала.

— Все, находящиеся здесь, помогут тебе завершить задуманное, — объяснил Леонсио.

Некоторое время Леонсио и Байяконди перешептывались на щелкающем языке, а потом коренастый Тарахануа зачерпнул деревянным половником хорошую порцию айяхуаски из помятого котла и вылил ее в тыкву-горлянку, которая должна была послужить для Леони чашкой.

Взяв горлянку двумя руками, Леони поглядела на красно-коричневый блестящий отвар. Желудок дернулся, а глаза заслезились, когда она почувствовала его запах. Но когда пришло время выпить его — а все собравшиеся начали пить одновременно, по знаку Руапы, — Леони удалось не оставить ни капли драгоценного напитка. Она понимала, что это единственный шанс встретиться с Рией.

Ужасный вкус остался во рту, густая, как патока, жидкость обволокла гортань, навязла в зубах и обожгла горло, опускаясь в желудок. На мгновение девушка почувствовала, что сейчас ее вырвет, но она знала, как с этим справиться. Отпив глоток воды, чтобы прополоскать рот, Леони не стала выплевывать ее, а тоже проглотила, чтобы не пропало ни капли айяхуаски.

Пользуясь затишьем, пока ветер времени не унес ее, она представила себе лицо Рии.

Глава 88

Слушая рассказ трех женщин, Рия почувствовала, как в ее сердце рождается холодная ярость. Она все больше понимала, что задач, требующих немедленного решения, становится все больше.

До этого момента Рия думала только о том, как довести ее разношерстное «племя» из пятнадцати сотен людей на северо-запад, к Тайному Месту. Если духи будут хранить их, то они не встретят разведчиков Иллимани и их боевых отрядов, и все в целости и сохранности окажутся в безопасности еще до исхода ночи. Даже если они столкнутся с врагом, у нее достаточно воинов, чтобы справиться с одним из отрядов Иллимани.

Но теперь перед ней встал мучительный выбор. Узнав об ужасных последствиях нападения на стойбище Навин, находившееся к юго-востоку от их нынешнего местоположения, почти на таком же расстоянии, как и Тайное Место, она задумалась.

Исходя из рассказанного женщинами, было понятно, что пять сотен воинов под командованием Марту и Саккана этой ночью никуда не двинутся. Они так уверены в своей силе, что позволили себе вдрызг напиться и наслаждаться пытками, убийствами и насилием над беззащитными людьми. Они могут спокойно спать посреди разрушенного ими стойбища, наполненного холодеющими трупами убитых, а завтра отправиться к Сульпе, чтобы доставить ему плененных детей.

Рия не могла позволить безнаказанно убивать невинных людей, и она ведь дала обещание этим несчастным женщинам. Она действительно хотела вернуть им детей, если ей это удастся, и дать им надежду. Но были и другие причины для принятия такого важного решения. Если их не остановить, Марту и Саккан продолжат свои зверства, уничтожая другие племена и захватывая еще больше детей, чтобы принести их в жертву Сульпе. Если сейчас Рия поведет людей прямиком в Тайное Место, она обречет на мучения и смерть тысячи невинных. Рано или поздно ей придется сразиться с этими близнецами. И лучше сразиться с ними сейчас, поставив свои условия и использовав фактор внезапности.

Кроме того, Рия понимала, что решающая битва еще впереди и нужно сделать все, чтобы они вышли из нее победителями.

Сульпа захватывал земли, где люди жили радостно и свободно, превращая их в выжженные пустыни страха и отчаяния. Никто не мог воспрепятствовать ему в уничтожении людей и пожирании их душ. Чем шире распространялись смерть, страдания и запустение, тем сильнее он становился. Рия прекрасно понимала, что его главной целью были Уродцы, которых Иллимани называли Светом на Западе. Рия знала от Дриффа, что Сульпа черпал силы в каждом убитом, и он будет продолжать уничтожать людей, пока здесь не останется ни одного живого человека.