Мария Чернокрылая - Эта безумная, безумная семья

— С чем?..

Но отвечать мне никто уже не стал, весьма красноречиво показав, что разговор окончен. Как? Да просто взял и поцеловал. Жадно, страстно, нежно… так, что у меня закружилась голова.

И не говорите мне, что я дура. Сама прекрасно знаю.

Поправляя на ходу ворот рубашки и сильно надеясь, что у меня щеки пылают хотя бы в два раза меньше, чем я то ощущаю, я спустилась в гостиную. На меня повернуло голову сразу около пятнадцати чело… оборотней. Кто-то сидел на диване, кто-то прямо на полу, кто-то там же разлегся со всеми удобствами. В комнате царил полумрак, свет давал только огонь из камина. На полу лежали шкуры, на диване — мягкие подушки, над камином висела картина. Все это выглядело так… по-домашнему… Уютно, тепло. И оборотни, находящиеся в гостиной, тоже были друг другу кем-то родным. Больше, чем братья, надежней, чем возлюбленные. Стая.

И я была для них не чужой…

Я видела это по их глазам. Просто видела, и это ничем не объяснить. Так странно… Но страшно приятно. На душе стало так тепло в тот момент…

Особенно от счастливой улыбки, которая играла на лице моего сыночка. Наконец, все плохое для него закончилось… Теперь — точно. А коричневые волосы приобрели странный оттенок, почти как у Серого, напоминая волчью шерсть. Интересно, они всегда будут такими или только накануне и после полнолуния?.. Но все это не важно. Мальчик был счастлив. Он, наконец, был на своем месте. И я была счастлива вместе с ним.

Неловко улыбнувшись, я бросила тщетные попытки поправить рубашку, и двинулась к камину, стараясь ничего не уронить, не сшибить и ни на кого не наступить на своем пути. Дойти мне, увы, не удалось. Вот ни за что не угадаете, почему! Потому что меня донесли…

Заставив меня испуганно вскрикнуть (то ли я становлюсь нервной, то ли невнимательной), коварно подкравшийся сзади Серый подхватил меня на руки и, нежно поцеловав за ушком, с важным видом, словно нес не несколько килограмм живого веса, а великую драгоценность, донес до дивана — нам на нем как раз нашелся небольшой уголок. При этом оборотень улыбался так довольно, чем мне оставалось только умиляться.

С самой глупой улыбкой, которая может появиться на лице только душевнобольного человека, я тихо, "строго" прошептала, забыв обо всех остальных волках:

— И что это за коварство такое?..

Оборотень в ответ совершенно беспечно заявил, уткнувшись носом в мой затылок (для тех, кто не понял — я у него на коленях сидела):

— Просто не хотел, чтобы ты кому-нибудь наступила на что-нибудь важное…

Со стороны других волков послышались негромкие смешки, особенно от мужской части стаи. Но счастливее всех выглядели Ника и Леша, которые лежали рядом, прижавшись друг к другу боками, как хорошие родственники. Может быть, так и было… кто знает.

Затем Волк представил мне стаю, каждого по отдельности, сопровождая новое имя какой-нибудь короткой историей из прошлого. Я смеялась и думала, что благодаря таким вот сопровождениям уж точно не перепутаю этих оборотней. Всего их было четырнадцать, не считая сына, вожака и Ники. Восемь волчиц и шесть волков. Были среди них и полукровки, и квартероны, как Леша, и даже полнокровные оборотни. Каждый был дорог Серому, и каждый отвечал ему уважением. Вот такая своеобразная семья у них сложилась…

Ника, кстати, оказалась сестрой вожака. Как хитро все бывает в жизни, правда?

В конце знакомства Волк посмотрел на Лешу, требуя взглядом, чтобы тот представился сам. Мысленно удивившись, что, неужели, он не знает о мальчике (к тому времени я успела убедиться, что Серый знает обо мне очень много), я поспешила ответить вместо мальчика:

— Это мой сын. Его имя Леша, второе имя — Слободан.

Свободный и дающий свободу. Сыночек посмотрел на меня и по-мальчишески улыбнулся.

Серый же посмотрел в ответ на меня так пристально, что я невольно испугалась — меня сейчас убьют на месте. Но, словно что-то разглядев, волк успокоился и с улыбкой посмотрел на Лешу:

— Добро пожаловать в Стаю, маленький брат.

Получив одобрение вожака, волчонок буквально просиял, а остальные оборотни принялись его поздравлять. И в кои-то веки мальчик не стал спорить с тем, что он маленький! Мне прямо таки захотелось слезть с колен Волка и потискать сыночка, да только никто не дал. Собственнически прижав меня к себе, оборотень шепнул мне на ухо проникновенно:

— Следующего волчонка родишь от меня.

Кажется, я поняла причину того взгляда. Тьфу! Собственник и ревнивец наш Серый Волк. И как я только удержалась от того, чтобы не заехать ему локтем по самому дорогому?..

Через два дня, после еще одной ночи охоты (да-да, я опять бегала вместе с ними) и дня, чтобы отоспаться, мы всей Стаей возвращались в Москву. Мы вчетвером (я, Леша, Ника и Серый) ехали в одном купе, и большую часть пути просто спали. Вообще, я устроилась замечательно — под боком спал сын, которого я после ритуала боялась отпускать от себя слишком далеко, а стоит протянуть руку — и вот уже рядышком Сергей. О своей компании по полке он не настаивал, словно понимал, что я чувствую. А, может быть, и действительно понимал…

И, глядя на этих двоих, я думала, что все теперь будет хорошо. Только… было странное чувство, что чего-то еще не хватает. А вернее — кого-то. Наверно, я все-таки сошла с ума…

Или у меня проснулась совесть, которая тонко намекает, что так поступать нельзя. Но… я решила об этом не думать и снова положиться на случай. Пока что у меня были более существенные проблемы, чем разбирательства в личной жизни. И проблем предвиделось много.

Слушайте, дети, нелепую сказочку,

Я постараюсь, чтоб вы не расстроились.

В ней говорится про странного мальчика,

Просто не знавшего этой истории.

Звоном трамвая прошитые улицы,

Ветер колотится в маленьком городе.

Жизнь необычного мальчика-умницы,

Вечер ничем не отмеченный вроде бы.

Лучше скажите, кому по нраву

Жалкий скулеж или блеск осколков.

Там, за заборами, шла расправа.

Там, в переулках, травили волка.

Зрительный зал наслаждался потехою,

Только расправившись с пойманным мстителем.

Глупый щенок, в обстановку не въехавший,

Скалил клыки и бросался на зрителей.

Запахи улиц кружились орбитами,

Больше ему ничего не запомнилось.

И не заметил он, кто его вытащил.

Он только понял, что детство закончилось.

Но никогда не забудет серый

Как, предзакатному вдоху внемля,

Черным асфальтом покинув зверя,

Кровь, как на ощупь, искал и землю.