Дэвид Дрейк - В сердце тьмы

Командующий пехотой, находившийся в нескольких ярдах, посмотрел на него Велисарий показал на нужное здание.

— Половину твоих людей отправь со мной. Сам бери вторую половину и спасай Гинекей.

Галопом подъехал Ситтас, за ним следовали катафракты на лошадях. Велисарий сделал круговое движение рукой.

— Ситтас, очисти придворцовую территорию!

Ситтас улыбнулся. Тучный полководец развернул коня.

— Вы слышали! — заорал он.

Его конь перепрыгнул через низкую живую изгородь и помчался галопом к центру комплекса. Его кавалеристы последовали, проносясь сквозь сады, дворы и портики. Растительность топтали под копытами, статуи падали с пьедесталов, разбивались. Фонтаны выжили, в большей или меньшей степени неповрежденные. Как и, конечно, колонны, поддерживавшие портики, хотя многие из красивых плиток, которыми был выложен пол, разбились, а некоторые настенные мозаики пострадали, когда мимо проезжали катафракты и кто-то задевал их одетым в броню плечом или острием копья.

В самом центре дворцового комплекса Ситтас встретил двести букеллариев Иоанна. Большинство из них сидело на конях. А те, кто еще не сел в седло, как раз пытались это сделать — трудный процесс для одетых в броню катафрактов. Все они казались дезорганизованными и пребывали в смятении.

Ситтас не оставил им никакого шанса. Он даже не потрудился выкрикивать какие-то приказы. Он просто опустил копье и с грохотом понесся в толпу. Его пятьсот катафрактов следовали прямо за ним и следовали его примеру.

Результатом стала чистая бойня. Букелларии Иоанна из Каппадокии удивились. Они находились в меньшинстве. К тому времени, как они осознали опасность, Ситтас и его люди практически накрыли их. На этом расстоянии луки были бесполезны. Большинство приближенных Иоанна успели поднять копья, но…

У них не было стремян. Ситтас и его катафракты прошли сквозь толпу, как топор проходит сквозь мягкую древесину. Половина букеллариев Иоанна умерли или получили тяжелые ранения во время первой атаки копьеносцев. После этого, при сражении мечами и булавами, колоссальное преимущество получили те, у кого имелись стремена. Оставшиеся после первой атаки букелларии продержались меньше минуты. В конце сдаться смогли не более двадцати букеллариев Иоанна. Остальные или умерли, или получили тяжелые ранения, или лежали без сознания.

Тем временем Гермоген повел тысячу своих пехотинцев в Гинекей. Попав в лабиринт женской части комплекса, Гермоген ориентировался по звукам битвы. Через две минуты после того, как он попал в комплекс, они с пехотинцами уже увидели спины букеллариев Иоанна, которые сражались с остатками стражников Феодоры.

Сражение в Гинекее не было таким кровавым, как схватка на придворцовой территории, по той простой причине, что букелларии Иоанна сдались практически сразу же. Они попали в безнадежный капкан между двумя силами, а сами по сути являлись только наемниками. Что бы ни говорили о его других талантах, Иоанн из Каппадокии не смог зацементировать преданность букеллариев.

Сам Велисарий не столкнулся ни с кем из врагов, за исключением небольшой группы букеллариев — не более сорока, которых встретил, когда они покидали дворец. Льва, как раз когда полководец к нему приближался. Катафракты находились в процессе залезания в седло.

Сражения не последовало. Букелларии только один раз взглянули на сотню пехотинцев, летящих на них, и тут же пронеслись прочь. Те, кому не удалось вовремя сесть в седло, также отступили, с трудом передвигая ногами. Одетым в броню наездникам очень тяжело бежать на своих двоих.

Велисарий дал им уйти. У него были другие, гораздо более важные заботы. Он бросился в здание. Вслед за ним бежала пехота. Велисарий пронесся по коридорам, которые смутно помнил, в поисках зала для приемов.

В душе теплилась надежда, но он боялся худшего.

— Кто это? — прокудахтал «император» Ипатий, склонившись через стену, которая отделяла императорскую ложу от ипподрома. Он уставился на небольшую армию, которая вливалась сквозь юго-западные ворота. Затем подавился, увидев, как они выпускают из пращей гранаты на огромную толпу бандитов на другой стороне ипподрома. — Где они взяли гранаты? — завизжал он.

Тут послышался новый боевой клич:

— Антонина! Антонина!

Аджатасутра склонился через стену и тоже изучил вторгнувшихся. Его глаза были прикованы к невысокой фигурке, которая замыкала шествие. В шлеме, в броне, но безошибочно женская.

Он горько улыбнулся и отвернулся. Посмотрел на Балбана и показал большим пальцем назад.

— Это то, что ты называешь овцами.

Ипатий теперь трясся от чистого ужаса. Как и Помпей.

Кто-то начал колотить в дверь в задней части ложи, в запертую дверь, которая вела в Большой Дворец. Нарсес узнал голос Иоанна из Каппадокии.

— Откройте! Откройте!

По приказу Балбана охранявший дверь кшатрий открыл ее. Иоанн из Каппадокии ворвался в ложу, вслед за ним бежали трое его букеллариев.

— Здесь Велисарий! — заорал он — У его шлюхи Антонины какая-то армия…

Он резко замолчал, увидев происходящее на ипподроме.

— Она уже здесь! — рявкнул Балбан, показывая пальцем через стену. — И у нее гранаты!

Нарсес вздохнул.

«Перехитрил сам себя»

Евнух встал. Пошел вперед. Взял все в свои руки.

— Вы ослепили Юстиниана? — спросил он.

Иоанн из Каппадокии кивнул.

— Феодору?

— Она под стражей во дворце.

Нарсес взял Балбана под локоть и показал на стену, отделяющую императорскую ложу от ипподрома. Он показал на сотни кшатриев, которые обслуживали ракетницы. Четыреста кшатриев, в отличие от тысяч суетящихся и приведенных в смятение бандитов, уже выстраивались боевым порядком. Большинство открывало ящики с гранатами. Кшатрии, управляющие ракетницами, быстро перенацеливали их.

— У тебя все еще есть твои солдаты и — если сможешь обеспечить руководство — эта огромная толпа бандитов. Спускайся туда! Немедленно!

Балбан не стал спорить или возражать. Начальник шпионской сети тут же перебрался через стену.

Нарсес схватил Ипатия и толкнул к стене.

— Иди с ним! — приказал он — Ты — новый император! Ты должен собирать толпу на ипподроме!

Ипатий протестующе что-то лепетал. Нарсес незамедлительно собственноручно потащил «императора» к каменному парапету. Несмотря на ужас, Ипатий не мог сопротивляться силе старого евнуха. Наполовину перекинутый через стену — не с того конца — Ипатий уставился на Нарсеса.

— Ну! Делай что сказано! — приказал евнух.

Его глаза смотрели на Ипатия, как змея смотрит на свою жертву. Через мгновение Ипатий разжал пальцы, в ужасе сжимавшие стену. «Император» приземлился кучей на каменной площадке внизу.