Кристофер Банч - Король-Провидец

Я не представлял, о чем идет речь, однако согласился, предварительно сообщив Петре о том, куда я направляюсь.

Неподалеку от штаб-квартиры полка стояла покрытая дорожной пылью карета, запряженная парой лошадей. Я спешился, снял свой шлем и вошел внутрь.

Маран сидела на скамье сразу за дверью. При моем появлении она вскочила, и ее лицо осветилось радостью. Потом радость угасла, и я снова увидел выражение невинного ребенка, случайно согрешившего и ожидающего наказания.

Она бросилась в мои объятия, и я прижал ее к себе, не обращая внимания на шлем, с грохотом покатившийся по полу. Я не знал, что сказать или сделать. Внезапно я увидел кожаный чемодан, стоявший возле скамьи.

Некоторое время мы стояли в молчании.

— Я в первый раз обнимаю человека в боевых доспехах, — приглушенно пробормотала Маран, прижавшись к моему плечу.

— Надеюсь, не в последний.

Она отступила назад, и мы посмотрели друг на друга.

— Я оставила его, — просто сказала она.

— Когда?

— Три дня назад. Мы бросили якорь у какого-то острова, собрались отправиться на какой-то банкет у губернатора, и... и я не смогла этого сделать. С меня было достаточно.

Я побросала в чемодан кое-какие вещи, нашла моряка с быстроходным судном, предложила ему золото, и он отвез меня обратно в Никею, — она криво улыбнулась. — По возрасту он годился мне в дедушки, но мне кажется, он втайне надеялся, что я считаю его молодым и похотливым.

— Глупенькая, — ласково сказал я. — Ты могла бы попасть в рабство к пиратам.

— Ты стал бы искать меня, если бы это случилось?

Вопрос казался абсурдным: здесь я занимался куда более серьезными делами. Но я уже научился лгать, а, произнося следующие слова, понял, что говорю вовсе не ложь, а чистую правду:

— Обязательно, хотя бы мне пришлось потратить на это всю жизнь.

Мы поцеловались. Уголком глаза я заметил капитана Лардье, выглянувшего из своего кабинета с потрясенным видом и тут же исчезнувшего.

— Ты уверена в своем решении? — спросил я.

Она кивнула.

— Я никогда не вернусь к нему. Даже если мы... никогда.

Маран отступила от меня.

— Я приехала сюда сразу же, как только сошла на берег. Теперь... наверное, мне нужно заглянуть к себе домой. Я распоряжусь вывезти его вещи. Представляю себе, какой скандал поднимется в моей семье! — она с тоской взглянула на меня. — Как мне хочется остаться с тобой! Но это будет совсем неприлично.

— Хуже того, противозаконно, — добавил я.

Мне не нравилась мысль о том, что она вернется в свой особняк, даже если все следы пребывания там графа Лаведана будут уничтожены. Размышляя логически, я пришел к выводу, что кое-кто, узнав о нашем романе, увидит в Маран средство добраться до меня, а через меня — до Провидца Тенедоса.

Но другого выбора не оставалось.

Но затем меня осенило. Впервые в жизни я решил злоупотребить оказанным мне доверием и впоследствии был рад, что у меня хватило храбрости сделать это. Я думаю так и сейчас, даже зная, что произошло потом. Будь мои силы безграничными — клянусь, я был готов целиком употребить их для защиты Маран.

— Ты не вернешься в тот особняк, — твердо сказал я.

— А куда же я вернусь?

— Ты будешь жить в прекрасной, хорошо укрепленной башне, под охраной людей, которые сделают все, чтобы обеспечить твою безопасность. Со мной. То есть, если ты сама этого захочешь.

Маран взглянула на меня, и я снова утонул в темных глубинах ее глаз.

— Я хочу, — прошептала она. — О, Дамастес, как же я хочу!

— Это беспрецедентный случай, — сказал Тенедос. — Но я могу понять твои чувства. Не думаю, что тебя можно было бы шантажировать, даже если бы графиня стала заложницей, но все-таки согласен, что нет смысла рисковать.

— Благодарю вас, сэр, — я испытал огромное облегчение.

Тенедос пожал плечами.

— Поскольку дело уже сделало, было бы очень странно, если бы я вдруг отменил твои распоряжения.

— Могу ли я предложить вам поступить так же с баронессой Розенной? В башне более чем достаточно свободного места.

— Нет, — твердо ответил Тенедос. — Во-первых, сейчас у меня совершенно нет времени для личных дел, а во-вторых, ей не угрожает никакая опасность.

— Вы уверены?

— Если это тебя успокоит, то знай, что я сотворил защитное заклинание с использованием, в числе других вещей, собственной крови. Розенна в полной безопасности и останется невидимой даже если сам Тхак будет искать ее. А теперь будь добр, не суй свой длинный симабуанский нос в мои дела!

— Слушаюсь, сэр.

Неделя проходила за неделей, но мы напрасно дожидались новостей о подкреплениях, подходивших по реке. Хуже того, из Военной Палаты пришло сообщение о том, что гелиографические станции, расположенные вдоль реки, не отвечают на сигналы.

Куда пропала армия?

Жутко было ехать по никейским улицам. Открытое насилие прекратилось, но лишь потому, что солдаты и стражники передвигались большими группами, а члены правительства выходили только под усиленной охраной. По утрам на улицах по-прежнему находили трупы.

Со стороны казалось, будто в столице остались лишь простолюдины, копившие злобу на правителей, и аристократы, прятавшиеся в богатых кварталах. Торговцы, клерки, купцы — все представители среднего класса Никеи — исчезли, затаились, либо присоединились к бунтовщикам, ожидая дальнейших событий.

Я вздрогнул и проснулся, услышав хоровое пение. За открытым окном ярко пылали факелы. Я скатился с постели обнаженным, как спал, и потянулся к мечу, висевшему в ножнах на стене.

Маран села в постели, сонно протирая глаза.

— Что случилось?

Я не знал, но быстро подошел к окну и выглянул наружу. Наши комнаты располагались на третьем этаже башни и были обращены в противоположную от центра города сторону.

Ночь превратилась в море пылающих факелов. Улицы дрожали от поступи шагающих мужчин и женщин. До меня доносились обрывки лозунгов, скандируемых многотысячной толпой: Хлеба... Мира... Долой Совет Десяти... Глас народа... Нумантия... Смерть или жизнь...

И сквозь этот гул пробивался слабый хор голосов:

Сайонджи... Сайонджи... Сайонджи...

Маран подошла ко мне в тонкой ночной рубашке, которую она надела, когда я лег в постель, вконец измотанный дневными хлопотами. Она оперлась локтями на подоконник и с зачарованным видом выглянула на улицу.

— Ты чувствуешь, Дамастес? — прошептала она. — Скажи, ты чувствуешь это? Богиня зовет.

Сначала я слышал только рев толпы, но потом она пришла ко мне — богиня-разрушительница воззвала к моей крови, и та забурлила в ответ.