Маргарет Уэйс - Драконы Исчезнувшей Луны

— Замолчи! — приказал ему Герард.

Тассельхоф вздохнул. Несмотря на всю его любовь к людям, он не мог не признать, что порой соседство с ними означало отказ от многих радостей жизни.

Мороз был действительно ужасающий. Одила дрожала мелкой дрожью, отчаянно кутаясь в свои легкие одежды. Герард подошел к Ледяной Стене и внимательно осмотрел ее, а потом достал кинжал и, размахнувшись, ударил им по сверкающей глади.

Клинок разлетелся вдребезги. Герард бросил рукоятку и с криком сжал руку.

— Она такая холодная, что нож сломался! Я ощутил, как холод пробежал по металлу и пронзил меня до костей. Мои пальцы словно онемели!

— Нам долго не протянуть, — заметила Одила. — Мы, люди, замерзнем. Кендер тоже. Насчет Мирроара не знаю.

Тас улыбнулся ей в благодарность за то, что она не забыла включить его в список.

— Мы холоднокровные, но не настолько — сказал дракон. — Скоро моя кровь загустеет. Сначала я утрачу способность летать, а затем и соображать...

— А главное, что кроме тебя, — пробурчал Герард сварливо, осматриваясь по сторонам, — я не вижу тут ни одного дракона.

Непоседа также сильно страдал от холода. Он совсем не чувствовал своих рук и ног и с тоской вспомнил о меховой куртке, которая была у него когда-то. Он думал о том, что теперь станется со всеми ними, и о том, что же случилось с собратьями Мирроара, ибо не сомневался (ну, почти не сомневался), что прибыл точно в указанное место. Он даже заглянул под ближайший камень, но ничего похожего на дракона там не обнаружил.

— Тебе лучше вытащить нас отсюда, Тассельхоф, — произнесла Одила, стуча зубами.

— Это невозможно, — возразил вдруг Мирроар довольным голосом. — Мы попали в тюрьму для драконов. Магия в моей крови уже замерзла, а значит, и магия устройства тоже.

— Выходит, мы тут заперты, — угрюмо констатировал Герард, — и через пару часов превратимся в ледышки!

Тас вышел вперед — навстречу одному из самых героических моментов своей жизни. Правда, он об этом еще не догадывался. Он просто делал то, что считал нужным.

— Герард, — обратился он к рыцарю с важным видом. — Мы давно знаем друг друга. Если бы не я, тебя сейчас здесь бы не было. Дело вот в чем, — начал он, но, видя, что тот собирается что-то ответить, сказал: — Следуйте за мной.

Он повернулся и уверенно зашагал в неизвестность.

Мягкий голос шепнул ему на ухо:

— Через хребет.

— Через хребет! — громко объявил Тассельхоф. И, заметив таковой, поспешил в ту сторону.

— Идем за ним? — спросила Одила.

— Да, мы не можем потерять его, — кивнул Герард.

Тас принялся карабкаться вверх, щедро спустив целый шквал камней на головы Герарду и Одиле, поднимавшимся за ним. Оглянувшись, он увидел, что Мирроар даже не двинулся с места, а продолжал стоять там, где и приземлился, помахивая крыльями и вращая хвостом, чтобы разогреть застывавшую кровь.

— Он слепой, — расстроился кендер, — а мы оставили его одного. Не беспокойся, Мирроар! — крикнул он. — Мы вернемся за тобой!

Дракон что-то ответил. Тас не расслышал его из-за шума, поднятого Герардом и Одилой, но ему показалось, что Мирроар сказал:

— Это твой звездный час, кендер! Не беспокойтесь за меня.

— Вот что я ценю в представителях крылатого племени, — пробормотал Тас, согретый теплом его слов. — Они всегда все правильно понимают.

Ступив на вершину, он посмотрел вниз и ахнул: везде, куда ни падал взгляд, находились драконы. Тассельхоф еще никогда не видел столько драконов сразу. Он даже не подозревал, что их так много существует в мире!

Пленники спали летаргическим сном. Во сне они крепко прижимались друг к другу, дабы сохранить тепло. Шеи их переплелись, так что теперь невозможно было определить, кому именно принадлежит та или иная голова. Тела их лежали бок о бок, плотно обвитые хвостами. Странный свет, плясавший радугой на Ледяной Стене, лишил цвета драконов — они словно растворились на фоне унылых скал.

— Они мертвы? — спросил Тассельхоф с замершим сердцем.

— Нет, — ответил ему голос, — они крепко спят. И лишь благодаря этому до сих пор живы.

— А как мне их разбудить?

— Ты должен разрушить Ледяную Стену.

— Но каким образом? Нож Герарда сломался, едва прикоснувшись к ней.

— Нож — не то оружие.

Тас немного подумал.

— Я могу это сделать?

— Не знаю, — сказал голос. — А как ты сам считаешь?

— Ну и ну! — воскликнул Герард, скатываясь с вершины и подходя к кендеру. — Одила, ты только взгляни!

Соламнийка промолчала. Она долго стояла и смотрела на драконов, а затем развернулась и побежала обратно.

— Я сообщу Мирроару!

— Я полагаю, он знает, — заметил Тассельхоф и вежливо добавил: — Извините, мне нужно отлучиться.

— Нет уж, никуда ты не пойдешь! — заявил Герард. Он попытался ухватить Таса за рукав, но промахнулся.

Кендер бросился к скалам. Карабканье вверх сразу согрело его. Он снова смог чувствовать свои ноги — по крайней мере настолько, чтобы заставить их бежать. А бежал он так быстро, что, если даже и наступал на опасный камень, просто не успевал привести его в движение.

Почти слетев с хребта, Тас ринулся дальше. Он полностью отдался этому сумасшедшему бегу. Ветер бил ему в лицо и заставлял слезиться глаза. Рот кендера был широко открыт, и, казалось, он вдохнул в себя столько холодного воздуха, что кровь его по всем законам природы уже должна была превратиться в застывшие красные кристаллики.

Тассельхоф слышал крики, но не осознавал их смысла. Он мчался, не думая и ни на что не отвлекаясь, прямо к Ледяной Стене.

В неистовом волнении он откинул назад голову и громко завопил: «А-а-а-а-а!» Этот клич ничего не означал, но почему-то придал кендеру уверенности, и он, расправив руки, на полном ходу врезался в мерцавшую перед ним поверхность.

Ледяная радуга вспыхнула и обрушилась на него тысячами разноцветных капелек. Тассельхоф словно попал под поток воды, но упрямо продолжал нестись во весь опор. И тут он увидел, что прямо перед ним серая скала внезапно обрывалась и за ней не было уже ничего, кроме тьмы.

Тас попробовал остановиться, однако ноги отказались повиноваться ему, и тогда он понял, что через секунду сорвется с обрыва.

«Вот он — мой последний героический момент», — мелькнуло у него в голове.

Земля внизу исчезла, зато вверху захлопали крылья, и Тас почувствовал, что кто-то схватил его за воротник. Само это ощущение благодаря людям, с которыми доводилось общаться Тассельхофу, было для него вполне привычным, но кендера удивило то, с какой осторожностью его взяли за шкирку на этот раз.