Сурен Цормудян - Когда завидуют мертвым

– Помоетесь, пусть Варяг или ты подмените меня.

– А мы что рыжие? – обиженно воскликнул Сквернослов.

– Вы не опытные, – отмахнулся космонавт.

– А как Колька в метро ходил! – не унимался Вячеслав.

– Потому его, да и тебя, оставлять нельзя. Опять на приключения потянет. Нет уж.

– А чего вы от наших продуктов отказались? – Быковатого вида массивный мужчина лет пятидесяти, сидел за столом напротив и пристально смотрел на трех гостей, кушающих принесенную из лунохода провизию.

У Людоеда был очень довольный вид после принятого душа. Он сидел между Николаем и Вячеславом, облаченный в чистый мундир и медленно жевал вяленное мясо, запивая водой.

– Так экономия в чистом виде, – подмигнул он собеседнику. – Своей жратве не пропадать ведь, верно?

Трапезное помещение было небольшим и довольно уютным. Освещалось оно тремя лампами. Двумя керосиновыми и одной самоделкой, где внутри трехлитровой банки горела лучина.

Местный был в легком подпитии и продолжал неторопливо отпивать из большой кружки самогон. Он уже познакомился с путешественниками, представившись Слоном.

– А кудой путь держите?

– Ну, до Катиного города добраться хотим, – пожал плечами Людоед.

– Кудой?

– Ну в Екатеринбург. Родню ищем.

– Так разбомбили его в первый же день, хе, чудаки вы, однако.

– Да нам не в сам. Нам в Алапаевск.

– Ааа.

– Слушай, Слон, а чего тут кругом знаки висят, типа огнеопасно, а сами керосинками пользуетесь?

– Так енто для гостей знаки-то. Сами-то мы знаем, как с огнем обращаться. Тут строго вообще. У нас топлива дохрена. Кстати, вам не нужно? Двадцать патронов за литр.

– Спасибо. Обойдемся. А вот у вас вроде солнечные батареи с дорожных столбов. Да?

– Ну. Так ночь на дворе. Электричество кончилось пока. По надобности керосинки зажигаем. У нас, говорю, топлива до черта. И заправка тут. И недалеко ветка железнодорожная. Там состав с цистернами встал, когда хрень вся случилась. Не тужим короче. У нас и отопление на том основано. Типа котел на дровах и мазуте. Да трубы с водой. Паровое. Сами сварганили.

– А вон печка у тебя за спиной.

– А. Так это для разогрева там, и приготовки жрачки. Трапезная ведь тут.

– Ааа, ну понятно. – Кивнул Людоед и продолжил свой поздний ужин.

В помещение вошел Варяг.

– Приятного аппетита, – произнес он, – Колька, подвинься я присяду.

– Что, Юра помылся? – спросил Крест.

– Да. В машину вернулся. Дай поесть, кстати.

– На. Держи, – Людоед подвинул тарелку.

– Может вмажем горилочки местной, а бородатый? – Слон уставился на Варяга.

– Ну, если только по пять капель, – кивнул Яхонтов.

– Добре. Щас принесу бутыль еще. – Местный вышел через вторую дверь.

– Варяг, – тихо сказал Крест, – Быстро посмотри на кучу дров возле печки.

Искатель не стал задавать лишних вопросов и взглянул туда, куда просил Илья.

– Лыжа. Норвежская. Кажись такая, как та, что мы нашли утром.

– Именно. Та была с замком для ботинка левой ноги. Эта с замком для правой. И подумай, на кой хрен в условиях ядерной зимы пускать на дрова лыжу? Только если к ней нет пары. А тогда ее только в печку. Опять-таки из-за постоянной зимы. Так что будь уверен. Пары нет, так как они ее потеряли там. Следовательно это они напали на того человека. И уж если они выпустили ему кровь на месте…

Николай вдруг вздрогнул и перестал жевать. До него дошел смысл произнесенных Ильей слов.

– Мы в логове людоедов! – закончил мысль Крест.

– Я думаю, ты краски сгущаешь, – мотнул головой Сквернослов.

– Славик, ты не думай. Тебе это не идет, – огрызнулся Крест. – Варяг, что скажешь?

– Ну, наблюдательность и логика у тебя конечно выше всяких похвал. Но фактов, тем не менее, мало.

– Ладно, хлопчики. Как скажете. Только когда вам в задницу шампур вставят и поволокут вас всех на костер, то не кричите чтоб я вас спас.

– А тебя самого не зажарят? – Хмыкнул Вячеслав. – Или ты с ними договоришься? Ты людоед. Они людоеды. Какая идиллия…

– Вот, мужики. Принес. – Слон, наконец, вернулся и сел, обратно, за стол, поставив перед собой бутылку с мутной жидкостью. – Ну, это, из моих запасов. А то ведь так-то платное все. Но это мое личное. Так что выпьем просто по-товарищески. Ага?

– Ну, наливай, ежели бесплатно, – хмыкнул Варяг, подставляя свою кружку. Слон разлил напиток и чокнулся с Яхонтовым.

– За знакомство. Не часто к нам гости стали захаживать.

Варяг кивнул и подождал, пока тот выпьет. Затем сделал глоток и сам.

– А что так? Отчего не часто? – спросил Людоед.

– Дык… – закряхтел Слон. – Вымирают-то людишки помаленьку. Раньше вот, поначалу, все воевать со всякими приходилось. Потом холода настали. Мы тут обосновались, отстроились. Ну, иногда всякие путники у нас останавливались. Кто куда шел. Кто родню, как вы искал, кто подальше от радиации, от химикатов и прочего. А сейчас все реже и реже. Да и зверя совсем мало стало. Ну, мы тут оранжерейку сварганили. Выращиваем кое-что. И пожрать чего и покурить, – он подмигнул, – Дурь, кстати, не нужна?

– Нет. Не нужна. Кстати, я слыхал, тут у вас кому-то фотоаппарат загнать можно. Правда, что ли? – спросил Крест.

– А. Ну да. У нас Олигарх тут скупкой продажей заведует. Ну, сами тоже торгуемся, кто, чем может и кому что надо. Но по крупному и со всяким барахлом, это к нему.

– А он сейчас не спит?

– Да нет. Чего ему. Он на охоты не ходит. За дровами тоже. Он у нас тут из элиты. Из основателей. Так что спит когда хочет и подолгу в своем магазинчике сидит, барахлишко перебирает. Одно слово – Олигарх.

– Обо мне речь ведете? – в помещение вошел пожилой человек небольшого роста. Он выглядел весьма упитанным для тех условий, в которых теперь пребывали остатки человечества. Гладкую плешь на голове окаймляли седые волосы. Мясистый нос нависал над слюнявым и пухлым ртом.

– О! Олигархич! А мы тут… Это… Выпьешь?

– Нет, – тот недовольно мотнул головой и присел за стол рядом со Слоном.

– Чего вы мной интересуетесь? – он уставился на Людоеда.

– Ну, вам, наверное, уже сказали. Я хочу фотоаппарат продать. И видеокамеру заодно. Не интересует?

– Покажи, – в тоне Олигарха была нескрываемая надменность. Он всем видом будто хотел показать, что гости отнимают у него драгоценное время впустую.

Крест порылся в своем вещмешке, в котором они принесли свою еду и выложил на стол оба упомянутых предмета.

Сделав презрительно лицо, старик повертел фотоаппарат и камеру в руках. Осмотрел оптику. Открыл крышки. Скептически покачал головой.