Иван Казаков - Нед (трилогия)

– Приветствую. Слушаю вас, генерал Хераг – полковник сразу дал понять, что он знает многое, если не всё, и что вести с ним разговор как с тупым ребёнком – это была бы ошибка. Хераг слегка улыбнулся, мгновенно схватив суть, и хриплым, звучным голосом, привыкшим подавать команды, а не говорить комплименты дамам, сказал:

– Приветствую, полковник Хеверад. Много о вас наслышан. Жаль, что мы не встретились раньше…нет, нет – я не об этой «встрече» – Хераг широко улыбнулся, отчего морщинки вокруг его глаз сомкнулись, стали глубокими, и глаза посмотрели на полковника как сквозь прорезь в щите щитоносца – мы с вами профессиональные военные и я бы с удовольствием выпил бы в вашей компании бокал хорошего вина!

– Взаимно… – осторожно сказал Хеверад, сидевший с непроницаемым лицом и никак не отреагировавший на улыбку генерала – что вы предлагаете, генерал? Вы же не так просто вызвали нас на переговоры?

– Само собой – снова улыбнулся Хераг – хочу с вами выпить этот самый бокал вина. Вы сдаете корпус, никто не умирает, а мы с вами сидим, пьём вино, беседуем о войне, об армии, о прелестных девушках и неблагодарных правителях, которые разваливают армию, а потом – вы принимаете подданство короля Исфира. Все офицеры и солдаты, что пожелают принять подданство Исфира и служить в нашей армии, будут приняты на тех же условиях, на которых служили в армии Замара. Остальные – станут рабами. Или, если поднимут меч на законного короля континента, умрут. Вот такое у меня к вам обращение. Что скажете?

– Король континента, говорите? – с лёгкой усмешкой переспросил Хеверад – не рано ли? Очень далеко идущие планы. А что касается сдачи – скажите, генерал – вы бы сдались?

Хераг внимательно посмотрел в глаза Хевераду, и осторожно сказал:

– При определённых обстоятельствах – да…будучи на вашем месте. Но… ведь я не на вашем, а на своём месте, не правда ли? Вы же знаете, что шансов у вас нет. А я знаю, что при столкновении моя армия потеряет много бойцов, которые нужны мне для похода на столицу Замара. Мы так и так её возьмём, столицу, но зачем мне терять обученных воинов? Нужно рачительно относиться к своей армии. Мы же не придворные идиоты, а профессионалы. И вы, как профессионал, должны понимать – шансов нет. Зачем губить своих бойцов? Вы с вашим корпусом, о котором мы так много наслышаны, можете так же служить королю Исфира, достойному человеку, настоящему королю, военной косточке, не такому, как ваш жирный боров, заботящийся лишь о своём желудке. Ну, так как? Принимаете наше предложение?

– Вы очень красноречивы, генерал – усмехнулся полковник Хеверад – но есть одно обстоятельство. Я не сдаюсь. Никогда. Ни при каких обстоятельствах. И то, что у нас нет шансов – это ваш вывод, не мой. И ещё – да, я профессионал. Но я держу слово. Слово офицера. И я не беру его назад. Потому оно дорого стоит. Если придётся погибнуть, мы погибнем. Мы сами выбрали эту службу. Мы служим стране.

– Ну что же…уважаю – кивнул генерал – тогда вам придётся умереть. Но в любом случае – вот вам мой воинский салют, полковник! Надеюсь, что в чертогах Куалтука мы будет сидеть рядом, когда отправимся на небеса. Для меня будет честью пировать рядом с вами.

Генерал поднёс руку к брови, и наискось бросил её вверх. Хеверад отдал свой салют, и они разъехались в стороны. Больше говорить было не о чем. Всё уже сказано.

Всадники вернулись к рядам своих войск, снова наступило молчание. Томительное ожидание опустилось на ряды солдат. Кто-то дрожал, в предвкушении схватки, кто-то вдруг впал в некую сонную отстранённость и наблюдал за розовеющими на небе утренними облачками, кто-то спокойно прикидывал – выживет ли в предстоящей битве, а кто-то прощался с этим миром, вспоминая лучшие моменты жизни и кляня себя за то, что ввязался в этакую авантюру. Получить подъёмные – два золотых – конечно хорошо, но вот быть наткнутым за них на длинную острую «оглоблю» – точно не мечта здорового половозрелого мужчины.

Наконец, над полем пронёсся сигнал – исфирцы готовились к атаке. Копья в руках всадников опустились, и кони начали свой тяжёлый разбег.

Исфирская конница – тяжёлые, закованные в сталь латники, кони, похожие на передвижные стальные башни – что может им противостоять? Комья летят из-под копыт, земля сотрясается, будто в лихорадке и стонет под стальными подковами…разве есть тот, кто сможет устоять перед атакующей мощью этой армады?

Жжжжж…. туча стрел через головы конников, как туча мошки опустилась с небес на ряды солдат. Стрелы со стуком вонзались в щиты, впивались в землю, пронизывали ноги, руки, неосторожно высунувшиеся из-за щита головы.

Наконец, поток стрел прекратился – опасно, можно задеть своих.

– Копья опустить! Упереть в землю! Арбалетчики – вперёд! По комааандеее…ВЫСТРЕЛ! Перезарядить! ВЫСТРЕЛ!

Первые ряды тяжёлых конников будто выкосило косой – стальные болты прошивали броню, как картонную. Мощные арбалеты били так, что всадники вздрагивали от попадания, будто по ним врезали здоровенной дубиной, и падали с лошади, не в силах преодолеть болевого шока.

Арбалетчики подбегали к первому ряду, выпускали болты, отбегали назад, давая место новым стрелкам. Они успели сделать три залпа, пока не налетела конница.

Длинные копья, упёртые в землю поднялись, как страшный, смертоносный частокол и несколько лошадей сходу напоролись на острия, вырвали копья, застрявшие в крупах, из рук копейщиков, и теперь бились перед строем в последних судорогах, оглашая окрестности диким ржанием и поливая землю фонтанами крови. Остальные кони категорически отказались идти на острия копей и заплясали перед строем, поднимаясь на дыбы и сбрасывая своих хозяев. Сзади напирали другие лошади и получилось такое месиво, что никаким строем в нём и не пахло. Одна лошадь повалилась на передний ряд копейщиков – двое тут же были раздавлены тяжеловозом и лежали придавленные его трупом, с выражением муки и удивления на лицах.

– Отступить на шаг! – последовала команда.

Шеренги сделали шаг назад, держи дистанцию между всадниками и строем, оставив на земле мёртвых и раненых товарищей – раненые пытались отползти, чтобы не быть затоптанными стальными копытами, но не всем это удалось. Шипастые подковы крушили мягкие человеческие тела и солдаты кричали, стонали, плакали как дети в последнем желании жить – жить, во что бы то ни стало.

Всадники, столпившиеся у строя, не решались броситься на частокол копий, которыми обороняющиеся время от времени сбивали с коней то одного, то другого латника, или калечили лошадей, и застыли на месте – прекрасная мишень для арбалетчиков.

Свистящий поток болтов выбивал всадников так, будто это были мишени на армейском плацу, и они начали отступать, поворачивая коней назад.