Элисон Бэрд - Камень звёзд

О таких вещах говорил Велессан Странник. Многое в его рассказах неверно, но это не его вина. Его ум находился под влиянием современной ему космологии — семь небес, пять стихий и так далее. Чужие земли, мелькнувшие в его видениях, он отнес к легендарным хрустальным сферам, о которых слышал с самого детства: небесные царства, обители бессмертных духов. Но на самом деле они просто находятся на планетах. Во Второй сфере, как он ее назвал, он видел не посмертный рай, а реальную страну в реальном мире.

Ана показала рукой на сад, на крыши и деревья, залитые послезакатным светом.

— Здесь обитают элей, покинувшие ваш мир в прошедшие века, вместе с народами множества других рас. Здесь, в городе Мирамаре, на острове-континенте Элдимия, на планете Арайния, которую вы называете Утренней звездой.

Наступило долгое молчание. Наконец Дамион задал вопрос:

— А как мы сюда попали?

— Как я вам уже говорила, нас принесли сюда херувимы, назначенные Стражами Камня. Они согласились, что Трина Лиа явилась, наконец, и потому они имеют право передать Камень в ее руки. Но она была перенесена в Элдимию, и, таким образом, чтобы она вступила во владение Камнем, необходимо было доставить его сюда. Херувимы, как и драконы, обладают способностью перемещаться между планетами, входя в Эфирную плоскость. Когда они увидели наше бедственное положение, то не бросили нас, но принесли сюда через Эфир. Поскольку мы — спутники истинной Трины Лиа, нам было позволено сюда войти.

«Херувимы, — подумал Дамион. — С крыльями орлов и телами львов, слуги Прежних, Стражи Света».

— Я их видел на крыше храма, — сказал он почти про себя. — Я думал, это бред… но что с остальными? Лорелин здесь? И что сталось с Эйлией?

— Обе они в Элдимии. Но они пока не в безопасности, — добавила Ана, будто встрепенувшись. — Настоящая битва все еще впереди. Камень у нас, но Лорелин во власти Мандрагора. Он ее держит во дворце Халмириона.

— Мандрагор! — Голос Йомара стал беспощадным. — Я о нем и забыл. Когда я до него доберусь…

— С Мандрагорой тебе биться нельзя, — произнесла Ана с непривычной для нее твердостью. — Он куда опаснее, чем ты можешь себе представить. Царь Халазар со всеми своими людьми — ничто по сравнению с ним. Пусть он на Элендоре прикинулся вашим союзником, но именно он истинный враг, тот великий князь, с которым нам предопределено биться. — Печаль промелькнула на ее лице и снова исчезла, как тень от облака. — Теперь я должна идти. Король Тирон, отец Трины Лиа, и те немереи этого мира, что верны ему, хотят бросить вызов Мандрагору, и я должна быть с ними. Потому что для победы над ним нам понадобятся все наши силы.

— Погоди минутку! Я тоже пойду! — вызвался Йомар.

— И я, — добавил Дамион. — Мы уже оправились от ран.

— Нет, эта битва не для вас, друзья мои, — ответила Ана. — Она ведется тем оружием, которым вы не владеете. Мне очень жаль, но я вынуждена просить вас остаться здесь.

С этими словами она повернулась и вышла, оставив их тупо таращиться ей вслед.

Когда Эйлия оказалась перед дворцом в сгущающихся сумерках, он выглядел еще внушительнее.

И если бы его чудовищные ворота не были распахнуты в явном приглашении, Эйлия так и не решилась бы войти.

Она миновала передний дворик, отметив конюшни по обе его стороны. И здесь стояли самые разнообразные роскошные кареты: теплый свет ламп блестел на позолоте, стекле и тонкой полировке дерева, из стойл доносились фырканье и топот лошадей. И при этом — ни одного человека. Мраморные широкие ступени поднимались к величественному входу, двери которого были отворены так же широко, как и ворота.

«Как будто я вхожу в рассказанную мною сказку», — подумала Эйлия с восторгом.

Вестибюль был облицован белым мрамором, а потолок изукрашен позолотой круговых узоров из цветов и листьев, зверей и птиц. И никого не видно, даже привратника или слуги. Минуту Эйлия постояла, набираясь решимости. Направо и налево уходили два коридора, а прямо вперед и вверх — величественная лестница с мраморными статуями, держащими огромные канделябры. Она вела на площадку, потом разделялась на две и уходила на второй этаж. Большое круглое окно в стене на площадке обрамляло вид на башни и деревья. Наверное, оно выходит во внутренний двор.

— Эй, есть кто-нибудь? — с беспокойством спросила Эйлия.

Голос ее отразился от стен и замолк.

«Куда могли все деваться? Не могу поверить, что из такого огромного дворца все отлучились сразу. Ведь оставили бы хотя бы одну-двух служанок?»

Эйлия, все больше обеспокоенная как собственным долгим одиночеством, так и подавляющим величием обстановки, начинала тосковать по виду человеческих лиц.

Но нельзя сказать, что ей не хотелось идти дальше в этот дворец. Выбрав наудачу левый коридор, она устремилась по нему. Шаги ее в тишине отдавались очень громко, и все равно никто не вышел ее окликнуть. Мраморные статуи глядели из стенных ниш белыми пустыми глазами. Ей показалось, что слышится далекая музыка струнных инструментов, но так тихо и далеко, что Эйлия подумала, не померещилось ли ей. Коридор привел к двустворчатым позолоченным дверям, а потом свернул направо, и Эйлия, заглянув туда, увидела марш ступенек, ведущих к другой паре дверей. Она решила сперва попробовать первые двери, толкнула одну из них, вошла и огляделась.

Это была церковь, но во много раз больше церкви Королевской Академии. Стены белого мрамора согревало множество горящих ламп, потолок расписан был облаками в голубом небе, а в святилище стоял не портал с резными воротами, не образ бородатого бога Аана в хитоне, но женщина в синем платье на круглом пьедестале. Лицо ее было безмятежно, белокаменные черты его застыли в вечно юном покое, золоченые волосы волнами спадали к ногам. В мраморных руках женщина держала гирлянду живых цветов, у подола ее платья играли изображения детей и животных, а на голове сияла корона звезд. Эларайния, богиня Утренней звезды.

Где же это все находится? Это у нее видения далекого прошлого, как у Дамиона? Но он говорил, что в своем сне ничего не мог коснуться, а здесь все было реальным на ощупь. Эйлия протянула руку, положила ладонь на ближайшую скамью. Дерево — прочное, твердое.

И слишком пусто было в этой церкви: ни жрецов, ни молящихся. Была здесь лишь гулкая тишина, как бывает в святилищах, и она казалась гуще оттого, что Эйлия была одна. Но ведь цветы на руках статуи свежи, и лампы зажжены перед приходом ночи. Кто-то здесь был, причем недавно.

Она решила пойти ко вторым дверям. Они тоже оказались открыты. За ними находился просторный пиршественный зал с длинными рядами темных деревянных столов и возвышением у дальней стены. Там стоял высокий стол и несколько кресел, и одно из них было величественно, как трон. Зал украшали знамена и гобелены, высокие окна забраны цветным стеклом, и в ближнем к Эйлии конце расположились хоры для менестрелей. На столах стояли вазы со срезанными цветами, а также чаши со свежими фруктами: ананасами, гранатами, нефритово-зеленым виноградом и другими, которых Эйлия не узнала. Скульптуры из сахарной ваты, изображавшие замки, лебедей и корабли, перемежались подносами разноцветных сладостей и высокими графинами с темными наливками или винами. При виде этой роскоши живот у девушки свело от голода. Кажется, вечность прошла от последней трапезы, состоявшей из размоченных корабельных сухарей, но она не решалась украдкой взять что-нибудь с блюд.