Владимир Ленский - Проклятие сумерек

– Любовь всегда такова, – рассудительно произнесла Эскива. – Она не зависит от обстоятельств, от возраста, от происхождения… Вообще ни от чего. Это такая же стихия, как и война. Есть люди войны, а есть люди любви. Вы – человек любви, как и ваш брат. Только ваш брат умеет выражать себя через музыку, а вы – нет. Вы можете выразить себя только через любовь…

Ренье глубоко вздохнул, боясь заплакать. Он обречен любить эльфийскую королеву. Он взял руки Эскивы, прижался к ним лицом.

– Вы всегда будете любить меня? – спросила девочка.

Он молча поцеловал ее руки и выпустил их.

– Через несколько лет я возьму вас в мужья, – продолжала Эскива. – Вы подождете? Здесь, на могиле вашей матери, я предупреждаю вас об этом!

– Вы знаете о том, что я – незаконнорожденный? – спросил Ренье. – Что много лет моя бабушка скрывала самый факт моего существования? К тому же я просто старый.

Эскива хотела что-то сказать и даже шевельнула губами, но тут в гробницу заглянул Гайфье.

– Если мы хотим успеть в замок до заката, пора выезжать, – объявил он.

Эскива страшно разозлилась. Она со слезами закричала на брата:

– Ты все испортил!

Гайфье пожал плечами и вышел из гробницы. Эскива сжала кулаки.

– Ну почему он такой? Он ничего не понимает!

– Он прав, нам пора ехать, – сказал Ренье, поднимаясь. – Не сердитесь на него.

– Он украл мое лучшее мгновение!

Эскива выглядела безутешной. Ренье легонько провел пальцем по ее округлой щеке.

– Ничего он не испортил. Если мы с вами правы, то подобных мгновений у нас будет еще очень много…

Родовой замок, семь веков назад пожалованный предку Ренье за доблесть в сражениях, стоял на холме и был виден издалека: толстые стены, стройные башенки недавней постройки и более мощные башни – свидетели прежних времен; широкий, но не слишком глубокий ров, облюбованный утками и лебедями; решетки у ворот, имеющие, скорее, декоративное, нежели стратегическое значение.

Обычно замок представал путнику как сказочное видение, похожее на книжную миниатюру. Обжитой, уютный, он менее всего был грозной крепостью, выстроенной для защиты от врагов. Здесь приготавливались и устраивались праздники, со стен взрывались шутихи, во рву плавали игрушечные кораблики, привязанные за нитки.

Тем сильнее было удивление Ренье, когда он увидел, что мосты через ров подняты, а на стенах стоят готовые стрелять лучники.

Ренье выехал вперед и остановился под самыми стенами замка.

– Позовите Адобекка! – закричал он.

Двое лучников тотчас взяли его на прицел, а один – видимо, их командир – громко крикнул:

– От чьего имени ты явился?

– От своего собственного! – рявкнул Ренье. – Позови Адобекка!

Дядюшка явился на стену вскоре после этого. Лучники продолжали следить стрелами за тремя путниками, что ждали внизу, пока им откроют ворота.

Адобекк был в атласном стеганом халате, с вазочкой в руке. Из вазочки он что-то ел, судя по всему – сладкое, потому что поминутно облизывал губы.

– Дядя! – закричал Ренье. – Что здесь происходит?

– Ренье, бездельник! – завопил Адобекк и швырнул вазочку со стены в ров. – Зачем ты явился?

– Мимо проезжал, – сказал Ренье. – Откройте ворота!

– Кто с тобой? – надсаживался Адобекк. – Мне отсюда не видно! Когда ты успел наплодить ублюдков? Это ведь твои дети?

– Талиессина! – заорал Ренье. – Откройте ворота, Дядя! В конце концов, это не смешно!

Адобекк подпрыгнул на стене и вдруг пропал из виду. Ренье даже испугался: это произошло как будто по волшебству. Некоторое время не происходило вообще ничего, а затем подъемный мост ожил и начал медленно опускаться. Одновременно с ним поползла вверх решетка, закрывающая ворота.

Ренье обернулся к своим спутникам и сделал им знак присоединяться. Втроем они медленно проехали по мосту, и едва они ступили на землю во внутреннем дворике, между первыми воротами и вторыми, в простенке, как мост за их спиной вновь поднялся.

Адобекк, в халате и шлепанцах, устремился к ним навстречу. Королева созерцала его с седла, стараясь сохранять высокомерный вид.

– Дети Талиессина? – пробормотал Адобекк. – Как же они выросли… Мальчик – вылитый Талиессин. Особенно – в те годы, когда Талиессин называл себя Гаем. Гайфье. Это все магия имен. Хотя магии как таковой не существует…

За минувшие годы Адобекк сильно сдал: из сивого он сделался совершенно седым, беленьким, резкие морщины на его лице превратились в дряблые. Но он по-прежнему был полон энергии и решимости действовать.

– Проходите, проезжайте, – говорил он своим гостям. – Надо же, как выросли дети Талиессина! А ты, Ренье, все такой же. Даже помолодел как будто. Пить бросил?

– Вроде того, – сказал Ренье.

Адобекк провел их в большой двор крепости, и Ренье даже крякнул от удивления. В прежние времена здесь красовались ажурные беседки, увитые цветами, скамейки и большие цветущие кусты в крашеных кадках. Теперь все это исчезло. Пыльный, совершенно голый двор был занят солдатами. Часть этих вояк имели явное крестьянское происхождение, часть же были наняты из числа гарнизонных солдат приграничных крепостей, и в первую очередь – Саканьяса. Адобекк считался у них чем-то вроде полководца, потому что при его появлении всякие учения прекратились и по рядам воинов прокатились протяжные приветственные крики. Адобекк небрежно махнул им рукой.

Гостей провели в башню и устроили для начала в большом зале. Когда-то бабушка Ронуэн принимала здесь посетителей. Зал до сих пор сохранил свой роскошный, торжественный облик: большое хозяйское кресло, удобные стулья для гостей, стол с закусками и несколько открытых буфетов, заставленных диковинами – для развлечения.

Адобекк тяжело опустился в кресло, жестом указал своим гостям на стулья.

– Располагайтесь. Вам принесут угощение, какое захотите. Мы пока что не в осаде, так что можно не слишком беречь припасы.

– О какой осаде вы говорите? – не выдержал Ренье. – Дядя! Вы не в маразме?

– Не больше, чем ты пьян! – отрезал Адобекк. – Ты ведь не пьян?

– Пока нет, – отозвался Ренье.

– Ну так и я пока что не в маразме, – заявил Адобекк. – Ее величеству, полагаю, простительно ничего не знать. Для того чтобы знать, у нее имеется целый штат бездельников, которые получают за это жалованье. Но ты-то, первейший сплетник во всем Королевстве, Ренье! Как ты ухитрился пропустить столь важное событие?

– Не нужно лести, дядя, – поморщился Ренье. – Первейший сплетник в государстве – вы. Я – лишь жалкая тень, бледное подобие. Так что же случилось? Почему в замке солдаты? Кто наш враг?