Тэд Уильямс - Проспать Судный день

Развернувшись, она пошла обратно к двери. Не оглянулась, чтобы убедиться, что я иду следом. И ее это, похоже, не беспокоило. Я пошел, конечно же, ведь именно за этим я сюда и пришел.

За стеной вестибюля оказался хитрый лабиринт коридоров и комнат, будто еще одно здание внутри «Файв Пейдж Милл», кусок трубы внутри большей трубы. Она провела меня по коридору, шедшему, судя по всему, параллельно внутренней стене вестибюля, а затем остановилась у двери, выглядевшей точно так же, как остальные, мимо которых мы прошли. Открыла дверь и жестом показала, чтобы я заходил.

— Мистер Фелдерскарп сейчас придет.

Я вошел внутрь, и она закрыла дверь. Маленький, неприметный кабинет — стол, кресла, никаких картинок. И вдруг понял, что Фелдерскарп — искаженное от Фидлскрэйп, Пиликальщик, имя последнего демона-телохранителя Элигора, занявшего должность после никем не оплаканного Реворуба. И вдруг дверь открылась. Я повернулся, как раз, чтобы получить удар в живот, такой, будто мне в пузо выстрелили из гранатомета. Я ударился спиной о стену, и на мгновение перед глазами потемнело. Потом перед глазами замелькали звездочки, и я обрел слух, достаточно, чтобы услышать, как кто-то задыхается так, будто его заставили глотать дикобраза. Спустя пару секунд я осознал, что это я, пытающийся вдохнуть.

Надо мной стояло нечто огромное, сжимая и разжимая гигантские когти. Казалось, оно высилось на несколько метров вверх, что, конечно, было невозможно в таком маленьком кабинете. Но затем кислород вернулся к клеткам моего мозга, он рыпнулся и заработал, хоть как-то, и я понял, что это всего лишь огромный Пиликальщик, с маленькой головой и огромными кулаками, вид с пола.

Конечно, рефлексы уже подсказывали, как побыстрее сшибить его — удар ногой в голень, изо всех сил, а потом креслом, которое я сшиб, по его голове размером с дыню. Но я напомнил себе, что мне не нужно, чтобы все вышло из-под контроля, так, как в прошлый раз.

Изо всех сил постарался дышать нормально. Встать я еще не был готов.

— Привет, Пиликальщик. Рад тебя видеть снова. Как жена, как дети?

Он тупо глядел на меня.

— Что за кислый вид? По ходу, если бы из-за меня Реворуб не сдох, ты бы не получил такую чистенькую работу. Это ведь куда хуже, чем остаться в Аду и рубить большие куски окаменелого дерьма на маленькие, или чем ты там занимался?

— Зачем ты здесь?

— Болван. Повидаться с твоим боссом, как я уже сказал в приемной. По своей воле. И незачем для этого в живот бить.

У него была странная голова, нормальная в профиль, почти, но слишком узкая в фас, процентов восемьдесят от нормы. При правильно подобранных прическе и одежде он вполне сошел бы за обычного человека. Но у него не было правильной прически. Узкое лицо и слегка выпученные в стороны глаза делали его больше похожим на лошадь или рыбу. Зато, по крайней мере, умеет виндзорский узел на галстуке завязывать. Отмирающее искусство.

— И почему бы мне не сделать из тебя кровавое дохлое месиво, прямо здесь? — спросил он.

— Во-первых, это не так легко, как тебе кажется. Во-вторых, поскольку я ангел, я все равно не умру, просто придется немного подождать другого тела, чтобы вернуться и выпотрошить тебя, как большеротого окуня.

Пора было остановиться.

— Ой, извини, малоротого окуня, ошибся.

Мне повезло, поскольку он, похоже, не слишком трепетно относился к своей внешности, но я уже едва все не испортил.

— И в-третьих, — быстро сказал я, пока он не очухался, — поскольку у меня есть для твоего босса предложение, которое, уверен, он захочет выслушать.

Он выглядел разозленным и сбитым с толку — не самое лучшее сочетание, а в его случае — еще хуже.

— Какого хрена ты тут мелешь?

— Ничего сложного, Пиликалка. Я хочу кое-что предложить Великому Герцогу. Он захочет узнать что. Так что, если мы начнем рвать друг друга на куски, а он не узнает, что именно, пока не поздно… ну, наверное, он отправит тебя к Доктору Тедди.

Это попало прямо в цель. Доктор Тедди был мелкой мерзкой тварью, работавшей на Элигора там, в Аду, изобретая новые виды особенно болезненных мучений для врагов Великого Князя. Пиликальщик встревоженно поглядел на меня, стоя на месте и потирая ручищи. Воспользовавшись моментом, я медленно встал. Что бы там ни было дальше, больше он меня безнаказанно не ударит, как в первый раз.

Рыкнув, чтобы я стоял на месте, Пиликальщик снова вышел из кабинета. Я услышал четкий щелчок замка, а потом грохот его шагов и звук его голоса. Он с кем-то говорил, видимо, по мобильному. Подняв сбитое мной кресло, я сел в него и принялся успокаивать дыхание и сердцебиение. И сказать вам не могу, как мне хотелось навешать Пиликальщику хороших пинков, несмотря на разницу в росте.

Как же тяжело вести себя умно, насколько проще быть глупым.

Спустя минуту или две он вернулся. Махнув рукой, позвал меня в коридор, а потом повел вперед, мимо неприметных дверей. Подвел к дверям лифта, похожего на грузовой, в конце коридора. Мы начали подниматься. Мелькали цифры этажей, пока мы не остановились на сорок четвертом. Двери открылись.

— Кабинет в конце, — сказал Пиликальщик.

— Ты со мной не пойдешь? А что, если я здесь нагажу, размотаю пожарный шланг или что-нибудь еще?

— Кабинет в конце, — сказал он еще раз, громче.

— Ладно, было весело, — сказал я, выходя из лифта. Я уже бывал в этом коридоре, мне были знакомы этот темно-зеленый ковер и дорогие деревянные панели на стенах. Вход в кабинет Валда действительно был в дальнем конце коридора. Двери лифта с шипением закрылись позади. А потом погас свет.

На этот раз меня не ударили. Если и ударили, то я не заметил. Я продолжал стоять, ощущать свое тело, слышал жужжание мотора лифта, но ничего не видел. Пока не загорелся огонь.

Раздался хлопок, и пламя окутало меня, вырываясь из стен, потолка и полка, будто мгновенно расцветающие огромные цветы. Наверное, газовые горелки — все, что я успел подумать, но уже ощутил, как пламя коснулось моей одежды, опалило ресницы и брови. Я прыгнул вперед, в темноту.

Хлоп! Еще больше пламени. То, что поначалу выглядело как крематорий на выходе из лифта на этаже главного босса, превратилось в каскад огня, уходящий вдаль, будто печь в виде длинного огненного тоннеля. Я уже не видел лифта, не говоря уже о том, чтобы вернуться к нему, кожа на лице и руках начала обгорать.

Какое же ты дерьмо, Элигор, только и успел подумать я.

И побежал вперед, убеждая себя, что коридор не длиннее двадцати метров, до самой двери Элигора. Едва видел что-либо перед собой, сквозь пламя, пригнул голову и старался не врезаться в стену или, прости Господи, не упасть, поскольку тогда меня поджарило бы, как курицу к ужину. Боль уже превысила порог описуемой, огонь охватил одежду и жег кожу по всему телу. Только то, что мое тело было получено со складов Небесных, позволило мне остаться живым. Я чувствовал, как стекленеют глаза, как дымятся легкие, сжимаясь до размеров перцев чипотль. Каждый нерв в моем теле кричал смертным криком, пронзительный вопль боли был таким, что, казалось, он убьет меня прежде, чем я умру от реальных повреждений.