Катерина Малиновская - Дневник Илирии

— Ну здравствуй, Гея.

Она улыбнулась и показала ему рукой на диван. Он не сел.

— Ты напоминаешь мне мою сестру, правда двоюродную. Но любимою. Она, как и ты хранитель. Правда ты хранишь целый мир.

— А она слуга Магика?

— Я спасу ее, освобожу ее от его власти.

— Знакомые слова. Очень давно я не слышала этих слов. В прошлый раз их говорила девушка. Ей почти удалось…

— Хотел спросить, что будет с Землей если ты умрешь?

— Как я могу умереть…Это тело, лишь образ. У вас есть слово- голограмма. Если что, прейдут другие…не сразу, но прейдут.

Он кивнул и снял с плеча сумку.

— Что ты делаешь?

Он достал маленький нож и облизал его.

— Я делаю революцию…

Его удар пришелся в сердце пораженной Гее. Свет вырвался из тела и он вытянул руку. Свет метался, но потом все же сформировался в шар и погрузился к нему в ладонь.

— Или апокалипсис. — добавил он.

Удар часов. Я вскочила с постели. Я орала. Не помню, что мне снилось, но это было ужасно. Горела шея, цепочка и крест. Не знаю по чему. Я попыталась встать, но упала. Было ужасно больно. Я чувствовала, что орал и Магик, кричали миры. Тело ныло, из носа полилась кровь. Моя рука потянулась к постели что б поддержат себя и подняться, но руки меня не слушались. Я безвольно легла на пол, кровь из носа натекла в небольшую лужицу. Трусило очень сильно, что-то случилось, и это что-то настолько ужасно и имеет отношение ко мне. Все затуманилось. Кто-то подошел и встал сверху, я приподняла голову, но видела только полы платья, огененнокрасного. Кто-то нагнулся ко мне.

— Илирия не все сказала. Никогда не говорила. Ты знаешь, к чему ты ключ? Всего лишь ключ?

Я учуяла знакомый запах. Очень знакомый. Так пахли духи, что мне подарил дедушка. "Пойзон" Диор. Ужасно тяжелый запал, но я иногда добавляла его в крем для тела, запах приглушался и создавал довольно отличный аромат. И вот, сейчас пахло духами и кремом с миндалем. Я плохо видела склонившуюся женщину, но, это точно была я. Мой запах.

— К двери….

— Которая открылась. А охоться за ключом, не зная, что дверь уже открылась…

— Хватит… — я сцепила зубы. Странно, мне казалось, что моя личность никогда не станет такой, что говорит с кем-то глупыми загадками. Если только она не может сказать прямо.

Она опустила руку в лужицу крови, что натекла с моего носа. Я закрыла глаза и откинулась на спину, так боль немного прошла. Она нарисовала что-то на моем лбу и все пропало.

Удар часов. Дрейк вышел на кухню. Там сидела Ада. Она любила приходить в эту квартиру. Сидеть на кухне и, есть, есть что-то, что приносила с собой и слушать музыку. Музыка всегда была класической. Вальсы Штрауса, симфонии Бетховена. Наверно здесь она принимала важные решения.

— Ты часто тут бываешь!

— Сестру не жалуешь…

— Ты мне не сестра…

— Я люблю здесь сидеть… — она сладко потянулась. — и не смей со мной говорит в таком тоне. Иначе отшлепаю, как младшего братика.

Она неожиданно замерла. Ее начало трясти. Из носа полилась черная, как смола кровь, если это была конечно кровь.

— Переносись. убирайся!

— Что такое… — он абсолютно спокойно сел напротив нее.

Ада начала корчиться.

— Нет. нет…такого быть не может. Нет.

Дрейк понял, что дело не чисто и растворился в воздухе. Ада взвыла. Кожа треснула и сквозь нее просочился Хаус. Еще один стук часовой стрелки и кухня Дрейка разлетелась от взрыва.

Удач стрелок на часах Наташи. Из-за зелий, что должны были превратить ее в оборотня, точнее приблизить к этому состоянию, она корчилась в фазовых агония перед полнолунием.

— Вадим…я тут. — прошептала она.

Артем вытащил из часов батарейку.

— Сегодня они как-то странно тикали, и утром, утром они забили! — он бросил их на постель и поднял с пола бутылку вина. Я покрутила в руках бокал. Я ничего не сказала ему про утреннее событие. Когда я очнулась, на лбу был нарисован крестик. Ничего не хотелось думать. Сегодня возможно был последний день Артема. Он сел рядом т уставился на меня.

— Не говори ничего… — я притронулась пальчиком к его губам. Он слегка дернул головой и поцеловал его.

— Ты просто сияешь, у тебя столько света в глазах, столько огня. А еще, ты пахнешь шоколадом. В тебе есть что-то…что-то неземное. Я помню, я так отчаялся в том, кто я. Я был в одном городе и там был колодец желаний и я бросил монетку. Смешно, правда?

— Что ты загадал….

— Что б мне дали спасение… И вот, я сежу в баре, чувствую, что дует ветер, открывается дверь…

— А там я. незадача.

Мы оба усмехнулись.

— Конечно, я поразился… Знаешь если сегодня попрошу тебя попрощаться со мной. То знай, твой свет осветил мою жизнь. — он опустил голову. — Огонь, вру, твой огонь.

Я молчала… Потом повернулась к нему и прижалась. Слезы полились ручьем.

— Я так долго ждала тебя. Ты знаешь как это! Сильнее всего скучаешь за тем, кто рядом, ко кем не можешь обладать. Я все это время. я увидела тебя там и…и… ты был как мечта. Я не могу тебя потерять.

Он резко развернулся и поймал мои губы своими. Мои слезы растерлись по лицу. Потом он поцеловал меня в уголок глаз.

— Даже твои слезы с шоколадом…

Артем налил вина. Его взгляд замер на окне, из которого нам светила луна, готовящая завтра стать полной. Он уже раз прощался с жизнью, тогда он пил коньяк, орал и плакал. Сейчас ему вернули душу и его Кира своим огнем грела ему сердце. Ему вернули жизнь человека. Исполни желания с монеткой в колодце. В тот день он увидел смешную девочку. Испуганную и не понимающую, во что ввязалась, но как только она подняла свои глаза, его обожгло пламенем. Силой, что в них таилась. И сейчас эти глаза лили слезы…

— Я тосковала по тебе в минуты расставанья, ты возвращался ко мне сквозь сны и расстоянья, но не смотря ни на что пришла судьба-злодейка, и у любви у нашей села батарейка. — я мелодично протянула адаптированный куплет песни, от себя добавив, — ее просто посадили. Ти-ли-ли.

Артем выпил еще, я последовала его примеру.

— Ты много куришь и пьешь… Не надо.

— А ты возможно умрешь… И я тоже. — я утерла слезу и начала расстегивать пуговички на блузке. Он отставил бокал и уселся напротив меня, начиная стягивать с себя кофту. У нас обоих в глазах было столько боли и поцелуи были сдобрены слезами. Я не знала, последняя ли эта ночь с ним… Было так больно. Мне казалось, что всхлипываю от каждого его прикосновения, а его взгляд тускнел от каждого моего поцелуя. Все это время я томно мечтала о его глазах, а он хотел, что б его душу согрел огонь… И возможно все, что осталось от этих мечтание, это данная ночь… А дальше все та же в кране вода все тот же стул без ножки, все о том же с утра щебечет канарейка, но у любви у нашей отнимут бататрейку.