Юлия Федотова - Чисто семейное дело

— Измененные, — Хельги заглянул в астрал. — Наверное, эту породу вывели с помощью магии. Хорошие кони!

— Чего хорошего?! — Ильза даже обиделась немного. — Волки какие-то, а не кони! Хищники! Подойти и то страшно!

— Зато если убьют — не жалко. Настоящие боевые лошади именно такими и должны быть.

— Знаете, кого-то они мне напоминают… — присоединился к разговору Орвуд. — Вот только не соображу кого…

— Хаввары-торх, — тихо пробормотал Эдуард.

— Что?!

— Я говорю, хаввары-торх. Ну помните, в Средние века? Подменыш, степная ведьма, та, что дала мне амулет против чар илфи?

— Верно!!! — Гном подскочил, будто золото увидел, хлопнул себя по лбу. — Хаввары-торх!

И тут, в ответ на его громкий возглас, раздалось долгое, протяжное ржание, полное смертной тоски. Черные звери метались, стонали и хрипели, били землю тяжелыми копытами, и крупные слезы катились из их глаз…

— А что, — глубокомысленно изрекла дочь сенатора Валериания, — отличная месть: не убить врага, а превратить его в бессловесную скотину, живущую по чужой воле. Никому не пожелаешь такое испытать… Интересно, а что стало с теми, вторыми, хавварами? Или торх? Кто был кто?

— Нижние — торх, верхние — хаввары. — Меридит это очень хорошо запомнила. — Передохли, наверное. Во всяком случае о кривоногих безумных карликах до меня слухи не доходили. Видно, им повезло больше… Э-э, Ильза, да ты что?! Чего вдруг скуксилась?! Туда им и дорога — какие чудовища были! Забыла, что ли?

Помнила Ильза, ничего не забыла. Но лошадей все равно было жалко: сами звери, а плачут, как люди, оплакивают горькую свою судьбу… Зачем так скверно устроен мир?

Так часто бывает — одни воспоминания влекут за собой другие, третьи… Старые беды начинают казаться увлекательными приключениями, о которых так приятно поболтать вечерком у костра…

Уже лежала позади кудианская Оуза с ее сытыми белыми козами, с забытой могилой бестолкового Царя Народов, и до Уэллендорфа оставался последний переход… Отчего бы не расслабиться усталым путникам, не позволить себе передохнуть лишний часок, не похвалиться былыми подвигами перед благодарными юными слушателями? Данар, Р'Анквар, Дагард из Кольгрена — романтика канувших в прошлое названий и имен… Велот, Эмайн, Морагские топи…

— А-а-а! — Демон подскочил с воплем. — Силы Стихий! Бумагу! Дайте кто-нибудь бумагу! Скорее!

— Зачем орать-то?! — рассердилась Энка, от неожиданности она облилась супом. — Что за спешка? Холера тебя разобрала, что ли?!

— Какая холера? — отмахнулся Хельги, варварски выдрал лист из собственного дневника, принялся чертить. Эттесс, Конвелл, Дольн, Буккен, Дайр — лучи пентаграммы. А в центре… — Вот, видите?! — Он сунул свое произведение под нос Рагнару, тот сидел ближе всех.

Энка отобрала у рыцаря чертеж, бросила беглый взгляд.

— Ну видим. И не впервой. Чего ради надо было нас пугать?

— Да ты в центр, в центр смотри! Я же нарисовал!

— Смотрю. Кляксы.

— Бестолочь! — Хельги разозлила ее недогадливость. — Это не кляксы вовсе! Это же Вдовье озеро! И Холм Героя рядом! Условные обозначения, могла бы знать!

— Это ты мог бы поаккуратнее рисовать… Погоди! Ты уверен?! Ты точно помнишь?! — Сильфида изменилась в лице.

— Конечно, помню! Поклясться могу! — Зрительная память подменного сына ярла еще никогда не подводила.

— Тогда почему ты сразу про них не сказал, когда карту смотрели? — осведомился гном подозрительно.

Демон в ответ лишь плечами пожал, удивляясь самому себе:

— Да как-то не пришло в голову. На карте озера не было, масштаб не тот. Вот я и не подумал… Хорошо, про Морагские топи заговорили, на мысль навели.

— Слу-ушайте! — протянул Балдур, тоже что-то припомнив. — А ведь сходится все! Нам в Школе говорили когда-то, вскользь… Это тайная мортальная магия: создание духа-покровителя! Методика Лодвейка: покойника расчленяют на пять частей, конечности и голову располагают в вершинах лучей пентаграммы, туловище — в ее центре. При этом лучи должны быть ориентированы по узлам силы, а центр — привязан к определенному пункту, имеющему позитивный мемориальный ореол. А дальше — дело техники…

— Погоди, — перебила Ильза. — Чего должен иметь пункт? — Она не знала таких хитрых слов.

— Ну… как бы это объяснить? Добрую славу, что ли? Обычно для этой цели используют места свершения подвигов, ратных и духовных, места проявления актов милосердия, самопожертвования, доблести и прочих высоких моральных качеств…

— …Места захоронения героев! — подхватил Хельги, уловив мысль колдуна.

— Да-а! — присвистнула сестра по оружию. — Интересная история! Наслушались лорды народных легенд, зарыли Карола в священной земле и ждут, когда им явится добрый дух. А того они, идиоты, не ведают, что нет в том месте никакой геройской могилы — только законсервированный рассадник дурных мертвецов. Представляете, что оттуда выведется?!

— Спасите мир наш добрые боги! — в отчаянии прошептал Годрик, пряча лицо в ладонях.

— Щас, спасут! — саркастически ухмыльнулся гном. — Жди! Оно им надо? Нет, кроме нас, никто этим заниматься не станет, не надейся! — И хихикнул еще противнее: — Ну разве что Кальдориан твой вдруг, на минуточку, протрезвеет!

Из дневника Хельги Ингрема

…Сложилась у нас новая рабочая версия. Аолен ее только что озвучил, очень образно и поэтично! Эльфы склонны к художественному слову. Мне такое не дано, но все же постараюсь воспроизвести, как получится. Сейчас, с мыслями соберусь…

Соберешься тут, пожалуй! Меридит решила, что лучшее средство от терзаний душевных — страдания телесные, и велела сестре возобновить занятия боевыми искусствами с Годриком и Спуном. Урсула — ребенок ответственный, она сразу же приступила к делу. Все трое скачут вокруг очага, угрожая безопасности моей чернильницы. Если прольют, придется дописывать карандашом, а я этого не люблю, выцветает быстро…

Все. Выгнал их из землянки (мы в ней остановились на ночь) на улицу. Продолжаю повествование.

В гибели Карола Освободителя вряд ли был повинен один только Аларик. Чтобы поднять руку на брата по оружию, нужно быть совершенно не в своем уме, точнее, находиться в зачарованном состоянии («во власти чар», выражаясь эльфийским языком).

Таков был «коварный замысел лордов», жаждущих, пусть в отдаленном будущем, реванша за поражение в войне с Коллегией и мести за гибель своей страны. Руками Аларика они убили Карола — самую значительную фигуру той эпохи, кроме того, их личного врага, а тело выкрали и похоронили по схеме Лодвейка.