Валерий Иващенко - Золотой Лис. 1-2 часть

— У-у, морда твоя бессовестная, — страдальчески простонал Ридд, отпихивая нахала, и словно диковинный барсук полез наружу из своей соломенной норы.

Утро обнаружилось хоть весьма и весьма поздним, зато ясным и солнечным — от вчерашней грозы не осталось и следа. Правда, по соседней делянке с вызревшей люцерной словно пьяный косарь прошёлся, то Черныш оставил свой след вдумчивой трапезы. Сбоку виднелась страдальческая, круглолицая с бородкой физиономия крестьянина, чьему участку досталась такая потрава. Ридд уронил в ладонь того пару серебрушек, а в ухо предупреждение, что тот никого тут не видал.

— Дык, ваша милость — никого тут и в самом деле не бывало!

Продаст при первой же возможности, — предположила уже умудрённая опытом дриада.

Парень был примерно того же мнения. Но поглазев вроде ненароком на сокрушённо почёсывавшего затылок над своим полем пейзана, со вздохом полез в седло. Ну вот так и не приучил он себя убивать просто так, на всякий случай. Да и ситуация вроде не та, чтобы жёстко следы заметать?

— Авось и обойдётся, — проворчал он и легонько тронул пятками уже откровенно куда-то порывавшегося чёрного жеребца.

В иную пору Черныша вовсе не нужно было понукать лететь стрелой. Дерзко и великолепно он рванул с места, насторожив уши вперёд, в одну лишь ему известную сторону — и Ридд очень надеялся, что там сыщется что-нибудь похожее на постоялый двор или хотя бы захудалую придорожную корчму. Одним словом, после хорошо сделанной работы ему поутру хотелось не просто покушать. И вовсе даже не поесть. А, извините на слове — именно что пожрать… а потом ещё немного поспать.

Но жеребец летел по изрытой просёлочной дороге, ещё толком не просохшей с ночи, и столь же быстро улетали назад рощи и виноградники, лоскутные пейзанские поля с усердно ковыряющимися там фигурами. А иной раз навстречу попадался то одинокий, как и он сам, путник, то щеголеватая карета или же благоухающая навозом телега, а то и мальчишка-подпасок с тощей чередой нахально мекающих коз.

Уже в виду замаячившего впереди моста и деревушки на той стороне неистовый скакун стал забирать вправо и вскоре совсем оставил дорогу в стороне.

— Ну и куда мы так несёмся, словно то ли на пожар, то ли от коронных сыскарей? — поинтересовался Ридд сквозь зубы — пришлось чуть спружинить в стременах, когда резвый Черныш беззаботно перемахнул на полном скаку довольно широкую промоину.

Понятное дело, чёрный злодей не ответил, а казалось даже, наддал ещё. Справа освещённой солнцем медной колоннадой мелькали сосны, а по левую руку сизой лентой бесшумно струилась река. И лишь обогнув пологий прибрежный бугор, Ридд наконец сообразил, куда же так целеустремлённо нёсся его жеребец — сюда, чуть ниже по течению от деревни, коноводы пригнали изрядного размера табун.

— Эге, малыш, да ты себе никак подругу присмотрел? — весело хохотнул Ридд и спрыгнул с приплясывавшего коня наземь.

Оказалось, коней гнали было в столицу на ярмарку, но ввиду очень уж нехороших слухов о предстоящей смуте старшой решил от греха подальше увести табун двух- и трёхлеток подальше. И тут нате, догнали… Табунщики вовсе не пришли в восторг от нашествия парня с клинком, и как бы не вовсе захудалого рода, но Ридд беззаботно похлопал себя по приятно звякнувшему кошелю.

— Иди уж, выбирай, ловелас, — он напоследок хлопнул рванувшего с места коня по крупу.

Чернявый и пыльный как подошва пастух покривился, но особо возражать не стал — а вдруг и в самом деле всё миром обойдётся. Лишь поцокал языком при виде, как здоровенный чёрный жеребец гонял кобылок туда-сюда, а особо строптивых даже безжалостно покусывал.

Очень кстати Ридд приметил в утреннем тенёчке костерок, на котором ещё пара табунщиков и тощий малец варили снадобье для двух подранившихся лошадей. Разговорить тех, посоветовать кое-что из ещё маменькиных рецептов, а потом под хорошее настроение напроситься на кружечку-другую травяного отвара, да с краюхой хлеба и хорошим, в пол-кольца ломтем колбасы — на это дипломатических талантов парня вполне хватило.

И не прошло нескольких минут, как Ридд обнаружил себя сидящим у костра и споро, с аппетитом завтракающим. А его Черныш всё гонял взволнованно ржавший табун, словно ворвавшаяся в рыбью стаю щука. Всё сновал там, и его голова выныривала из обеспокоенной лошадиной толпы в самых неожиданных местах.

— Ну, ты и нахал, — парень наконец покончил с угощением и встал, ухмыляясь оборотистости своего коня.

Горделиво потряхивая гривой, чёрный жеребец уже гнал сюда сразу пару облюбованных им кобылиц. Если одна, серебристо-белого и словно шёлкового окраса с белой гривой, на взгляд Ридда смотрелась очень даже и очень, то вторая по сравнению с ней выглядела какой-то захмурышкой, хотя и выдающейся золотисто-оранжевой масти.

— О, да то ж двухлетка, от нашего скакового чемпиона, — табунщик подёргал ус и усмехнулся, когда его утренний покупатель не торгуясь принялся отсчитывать двадцать запрошенных монет за трёхлетку и тридцать за недомерку. Золотых, естественно — но Ридд не видел смысла торговаться или скупердяйничать. Ведь цена вполне божеская, на ярмарках в неудачные годы до сотни доходило за рыцарского коня.

Коль сам Черныш выбрал, тут уже и к храмовнику ходить не надо — кобылки самые что ни есть первостатейные… пришлось даже надеть плащ и по старинному обычаю заполучить наброшенные на обеих страдалиц уздечки из полы в полу.

— Кстати, хозяин — попробуй осторожненько табун сторговать барону Шарто, который мускатный, — посоветовал на прощание Ридд, уже возвернув на пояс изрядно полегчавший кошель. — Он вроде бы войско собирает, наверняка хорошую цену даст и всех возьмёт…

Бегло проверив у испуганно косящих глазом покупок подковы (вряд ли Черныш в таких низких материях разбирался), Ридд не нашёл особо к чему придраться. И снова тёплый ветер в лицо, и снова путь. Правда, через некоторое время призадумавшись, куда же он так целеустремлённо направлялся, парень обнаружил у себя утреннее солнце в левом глазу. То есть, повинуясь невысказанному пожеланию, довольно скалящий при виде кобылок зубы жеребец держал общее направление на полудень — в становившуюся с каждым шагом всё ближе вотчину барона Шарто.

— У-у, морда твоя наглая, — попытался Ридд пристыдить того. — Ну ладно эта, серого муара белобрысая — если отмыть и на гриве-хвосте причесон сделать, в самом деле весьма и весьма.

Означенная блондинка в сомнении навострила уши, зато Черныш согласно мотнул головой и оскалил зубы в своей дьявольской усмешке.

— Ну а вторая-то зачем? — допытывался разморенный жарой, долгой дорогой и бездельем парень. — Чего это тебя вдруг на рыжих малолеток потянуло, извращенец ты этакий!