Светлана Крушина - Всё могут короли

Ив и его спутник переглянулись.

— У нас была при себе кое-какая вещица, которая заставила их поверить, — как-то не очень охотно пояснил Грэм. — Но и это сейчас неважно, поскольку безопасное отступление она нам не обеспечит.

— Верно, — поддержал Ив. — Мы пришли вдвоем, вдвоем должны и уйти.

— Значит, кто-то должен остаться вместо меня? — Дэмьен нахмурился. — Нет, так не годится.

— Другого выхода у нас нет…

— Есть! Много ли стражи у дверей?

— Двое… Дэмьен! Ты хочешь уйти с боем? Но мы не сможем прорубиться через весь гарнизон!

— Уж лучше погибнуть, чем дождаться приватной беседы с Барденом…

— Это безумие! — зашипел Ив. — Ты не можешь погибнуть! Мы не для того сюда пришли!

— Или мы уходим втроем, или не уйдет никто, — уперся Дэмьен. — Вы и без того достаточно рисковали. Я не позволю, чтобы кто-то остался здесь вместо меня на погибель.

Ив снова зашипел и резко подался вперед, словно намереваясь схватить Кириана и силой вытащить его из камеры, но его опередил северянин, спокойный и невозмутимый.

— Ив говорит дело, — проговорил он, обращаясь к Дэмьену. — Вам нужно уходить. Вот, возьмите… — он быстро скинул с плеч форменный черный плащ, стянул форменную же куртку. — Наденьте это, ваше высочество. Тогда вы с Ивом можете уйти, прикрываясь нашей старой легендой.

— А ты? — без восторга спросил Дэмьен, не спеша принимать одежду. Он все пытался рассмотреть лицо северянина, но тьма скрывала его черты, только глаза поблескивали.

— А я выкручусь. Да, вот это тоже возьмите, — и он снял с пояса меч, но этому Дэмьен решительно воспротивился.

— Нет! Оставь себе. Это твой меч… я его не возьму. Но… я этого не забуду.

— Быстрее, Дэмьен! — поторопил Ив. — Одевайся.

Дэмьен очень неохотно надел куртку, которая оказалась тесновата в плечах. Накинул плащ.

— И шлем тоже наденьте. Вот так, отлично. Вы только помалкивайте, — посоветовал Грэм. — Уверен, меня запомнили по акценту, а вы его не сымитируете. Ив! Сумеешь один поддержать легенду?

— Сумею, разумеется. А ты, значит, решил-таки остаться?

— Если пойдем втроем, нас никакая легенда не спасет…

— Я знал, что ты сумасшедший.

— Ты твердо уверен? — повернулся к северянину Дэмьен.

— Да, — решительно ответил тот. — Пойдемте уже.

Друг за другом они спустились по лестнице, и северянин несколько раз стукнул в дверь. Вместе с Ивом они вышли первыми, держа наготове мечи. Стражников в самом деле оказалось только двое. Бедняги, не ожидавшие от посланников императора никакого подвоха, даже оружие обнажить не успели… Дэмьен забрал у одного из убитых меч и, прежде чем идти дальше, повернулся к Грэму с намерением разглядеть во что бы то ни стало лицо человека, ради него буквально сунувшего голову пасть ко льву. Северянин оказался примерно его ровесником: высокий, худой парень с белыми волосами, заплетенными в косу на северный манер. Таких ярких синих глаз, как у него, Дэмьен никогда в жизни не видел. Они сияли, как два сапфира, на обветренном молодом лице. Это было одно из тех лиц, которые запоминаются с первого взгляда и на всю жизнь — не красотой, но силой, таящейся в каждой черточке. На пристальный взгляд Дэмьена северянин ответил таким же пристальным прямым взглядом. В глазах его не было и тени страха. Впрочем, никакого другого чувства Дэмьен тоже не увидел: бесстрастный синий лед, да и только.

— Быстрее, ваше высочество! Не теряйте времени. Ив, ты помнишь дорогу?

— Помню. А ты куда?

— Попробую пробраться вниз. Уверен, в этой башне есть еще один лаз.

— Тогда пойдемте вниз вместе! — предложил Дэмьен.

— А что, если лаза нет? Мы окажемся в ловушке… Да, вот еще что, — Грэм, вспомнив что-то, запустил руку в мешочек у пояса и выудил оттуда массивный перстень с сапфиром. — Ив, возьми-ка. Если кто будет приставать, суй прямо в нос.

Ив принял перстень с большим сомнением.

— Откуда ты знаешь…

— Потом, потом. Просто поверь на слово… Ну, идите.

Дэмьен чувствовал себя как-то странно. Впервые в жизни, с тех пор, как его перестали считать ребенком, он не решал за себя самостоятельно. За него — и им! — распоряжался человек, которого он видел впервые в жизни. И распоряжался, надо заметить, весьма решительно, как будто ему было не привыкать командовать. И, что странное, гордец Ив даже не пытался с ним спорить, хотя во взаимоотношениях молодых людей что-то вовсе не наблюдалось хоть мало-мальски заметной симпатии…

Они спустились на один пролет лестницы, и Дэмьен замедлил шаг. Ему очень не нравилось, что они оставляют человека на верную гибель — ибо шансов пробиться в одиночку через весь гарнизон крепости у северянина Грэма Соло было очень, очень немного. Не меньше, впрочем, чем у двоих отчаянных, проделавших путь через всю территорию Касот и пробравшихся в крепости через подводный лаз…

— Что ты, Дэмьен? — встревожился Ив, заметив смятение Дэмьена, но истолковав его по-своему. — Ты ранен? Или нездоров? Если так, почему не сказал сразу…

— Обо мне не беспокойся. Знаешь, Ив, ведь он не выживет один.

— Кто? Грэм? — резкое, свирепое лицо Ива странно дрогнуло и застыло маской равнодушного высокомерия. — Может быть, и не выживет. Но он сам выбрал.

— За что ты его так ненавидишь? — поразился Дэмьен. — Ведь он шел с вами… давно шел, верно?

— Ты не знаешь его, иначе не спрашивал бы, — свистящим шепотом проговорил Ив, отвернувшись и ускоряя шаг. — Он… Ванда полюбила его.

Бросив это странное обвинение, Ив надолго замолчал, да и не до разговоров стало.

— 3-

Долгое и нудное путешествие к северной границе Касот несколько скрашивала установившаяся солнечная погода, а так же присутствие в императорской свите Марка. Сразу после посвященных ему торжеств он оставил Эдес и присоединился к отцу, чтобы ехать в Северную. Илис была рада его компании, потому что как-то неожиданно почувствовала себя одинокой (что случалось с ней нечасто): Барден все время обсуждал что-то с Альбертом и старшими офицерами командования, которые так же присоединились к свите в столице; на Илис он почти не обращал внимания. Вообще он выглядел необычайно подавленным и угрюмым, как будто эта поездка тяготила и его тоже. Часто он, отстав от свиты, о чем-то подолгу разговаривал с Марком наедине. Любопытная Илис то и дело оглядывалась на них через плечо. Ей очень хотелось подслушать их, она даже знала заклинание, которое могло бы помочь в этом, но прочесть его не решалась. Оставалось смотреть и догадываться. Отец и сын, судя по выражениям их лиц и экспрессии жестов, о чем-то беспрестанно спорили, и спорили яростно. Котел страстей бурлил. Несколько раз казалось, что еще чуть-чуть — и в ход пойдут кулаки. Семейные беседы заканчивались всегда одинаково: Марк, с лицом красным и диким, принимался беспощадно настегивать коня и уносился сломя голову далеко вперед. Возвращался он только спустя час или два, уже спокойный и рассудительный, как обычно. Чем он занимался в одиночестве, оставалось только догадываться, но, надо полагать, что спускал пар. Илис так и не решилась спросить у него или у Бардена, о чем же между ними шла речь, и жестоко корила себя за трусость. Увы, укоры помогали слабо.