!Фантастика 2024-4". Компиляция. Книги 1-16 (СИ) - Проскурин Вадим Геннадьевич

Вильница помолчала, а потом пустилась в совершенно незаконные и еретические рассуждения о том, что времена пошли сложные, и вполне может статься так, что тот, кто сегодня был личным помощником его величества, завтра может вполне себе стать частным лицом, просто господином Привецом. Всякое случается, и разная каша может завариться.

– Ты баба, тебе про кашу виднее, – сказал Крич. – А про остальные дела, что тебе не по разуму, не рассуждай. Можно до каталажки договориться.

Толпа на набережной, видимо, устала стоять на промозглом ветру, и люди начали расходиться. Крич мысленно пообещал поставить Заступнику большую свечку за то, что сегодня все обошлось без жертв и происшествий. Ну постояли, поболтали и пошли по домам. Болтать законом не запрещено, а в Заполье, говорят, чуть ли не бои идут, и охранцев на вилы подымают. Крич невольно поежился. Вильница вздохнула и пробормотала под нос:

– Ничего-ничего. Выведут тебя на чистую воду.

Мари догнала Андрея уже за городом: доктор просто брел по дороге, не задумываясь ни о цели пути, ни о пункте назначения. События в Масме стали для него подлинным ударом; Мари думала о том, насколько на самом деле мнимые друзья не доверяли друг другу, если хватило крохотной трещинки, чтобы лодка их дружбы моментально наполнилась водой и пошла на дно.

Она взяла Андрея за руку и повела в сторону трактира, приветливо сиявшего огоньками окон. Жетон, предъявленный охраннику, обеспечил им хорошую комнату и ужин. Погасив лампу и устроившись на койке, Мари искренне понадеялась, что клопы кусаться не будут: больше всего ей сейчас хотелось выспаться, а затем спокойно обдумать дальнейший план действий.

В газетах об их приключениях написали уже на следующий день. «Столичный вестник» перековался довольно быстро: видимо, после заседания Государственного совета его владельцы и сотрудники получили свою пресловутую трехведерную скипидарную клизму. Если прежде Андрея величали Заступником и истинным богом, то теперь свободная пресса задавалась ироническим вопросом, доколе беглый каторжник и негодяй из негодяев будет испытывать терпение властей и вводить в соблазн мирных и верных отечеству граждан.

Называя «Вестник» листком для подтирки, Шани был недалек от истины: упрямые по своей натуре заполяне разоблачительных статей не читали. Отряд капитана Антеля был окружен и уничтожен, а Супесок скрылся в неизвестном направлении. Впрочем, направление было неизвестно разве что местным силам правопорядка: Мари прекрасно знала, что Супесок движется прямо к ним, и у него хватит ума вычислить местонахождение Андрея и дзёндари.

– Вы должны его опередить, доктор, – сказала Мари. Андрей оторвался от немудреного обеда (он ел через силу, и Мари подумала, что скоро придется кормить его с ложечки, как ребенка) и спросил:

– Зачем?

– Чтобы у вас и у Нессы была хоть какая-то возможность спастись.

Андрей не ответил. Мари видела, что он и так готов упасть в ноги императору ради спасения дочери. Конечно, Шани ничего с ней не сделает, ему тоже нужны пути отступления, но эту простую мысль Андрей больше не воспринимал. Умом понимал – но не принимал сердцем.

Некоторое время он молчал, ковыряя вилкой рагу, и Мари уже перестала надеяться на ответ.

– И как его опередить? – спросил наконец Андрей, исподлобья взглянув на Мари. В сиреневом взгляде не было ничего, кроме бесконечной усталости, Мари вздохнула и взяла Андрея за руку.

– Доктор, чего вы хотите?

Андрей печально усмехнулся.

– Я устал. Устал и очень разочаровался. Чего хочу… – Он пожал плечами и перевел взгляд в окно. – Забрать Нессу и уехать как можно дальше. В Амье, на острова, куда угодно. Где нас не знают и ничего этого не будет.

– Тогда встретьтесь с императором и предложите ему перемирие. Он на это пойдет, чтобы избежать беспорядков в стране. Супеска арестуют, а вы уедете и будете жить спокойно.

Некоторое время Андрей пристально рассматривал Мари. Ей подумалось, что, будь на месте доктора кто-нибудь похитрее, он непременно задал бы вопрос, откуда она знает, на что пойдет император. Однако Андрей не был ни хитрым, ни изворотливым – и, скорее всего, именно эта простота и погубила все планы дзёндари.

– Нет, – ответил он коротко. – В меня верят. Мне верят. Я не могу отступить.

Мари подумала, что крепко ошиблась. Это была не простота. Это было упрямство.

– И дурь несусветная, – добавила она на амьенском. – Что ж, доктор, тогда наш путь продолжается.

Вот как освещает дальнейшие события академический учебник «Еретики и ереси в новейшей истории Аальхарна».

Доктор Андерс в сопровождении Мари прибывает в Кеддар. Ему навстречу выходит большая часть города, люди несут храмовые знамена и святые дары. Лже-Заступник исцеляет троих неизлечимых больных. Охранный отряд, который намеревался арестовать Андерса, вступает в перестрелку со сторонниками доктора, потери несут обе стороны. В городе начинаются массовые беспорядки, здание управы Кеддара и охранное управление разгромлены. В центральном храме доктор читает проповедь с призывом к миру и порядку и еще раз называет себя Заступником истинным.

В столице массовые волнения. Группа сторонников Андерса пикетирует здание Государственного совета с требованиями прекратить преследование Заступника и начать либерализацию власти. Повсеместно проходят стихийные митинги и выступления. Патриарх Кашинец с амвона кафедрального собора столицы обвиняет императора в ереси. Охранные отряды и группы внутренних войск приведены в полную боевую готовность.

В Клинте объявляется Парфен Супесок. Авантюриста приветствуют спущенными знаменами, глава города возлагает ему на голову белый венок борца за истинную веру. Супесок объявляет себя первым апостолом истинного бога на земле. В Клинт вводятся внутренние войска; Супесок пленен и повешен в тот же день на главной площади города. В Клинте проводятся массовые аресты.

В день Залесской иконы Заступника доктор Андерс приходит в Кавзин, освящает обновленную икону и говорит, что столица будет следующим, и последним пунктом его пути.

Предположительно именно в Кавзине он был отравлен.

Несмотря на десять прожитых здесь лет, Мари не любила столицу и не могла заставить себя ее полюбить. Вот и теперь, неслышно шагая по ночным улицам, она размышляла о том, что этот великолепный город так и не стал для нее родным. Впрочем, сейчас он спал и был почти красивым. Молчали сонные дома, свет фонарей размазывался в лужах, и было невероятно тихо, словно город вымер. Мертвым сном спали дворяне и рабочие, интеллигенция и духовенство, пьяницы и дворовые собаки, и отсутствие людской толпы делало столицу почти симпатичной. На одной из афишных тумб Мари увидела наполовину оторванный плакат, призывавший поддержать истинную веру, дождь стремительно размывал буквы, отпечатанные дешевой краской в дешевой типографии.

Миновав Морскую улицу, Мари вышла на площадь Победы и некоторое время рассматривала молчаливую громаду дворца, а затем побрела вдоль ограды, иногда задумчиво дотрагиваясь до витых металлических прутьев. Казалось, здание смотрит на нее темными провалами окон и следит, куда же она направляется. Выйдя к Восточным воротам, Мари коснулась очередного завитка на решетке и стала ждать. Вскоре в одном из окон засветился тусклый алый огонек, а ворота щелкнули замками и распахнулись.

Только оказавшись во дворце, Мари ощутила, насколько устала и продрогла. Стянув насквозь промокший плащ, она стала подниматься по боковой лестнице на третий этаж. Освещения в коридорах дворца не было, но путь к Красному кабинету она бы нашла и на ощупь. А если бы кто-то бодрствовал в этот час и вышел за дверь, то почувствовал бы только дуновение воздуха на лице, не увидев самой девушки.

Густо-красная полоса света выбивалась в коридор из-под двери кабинета. Мари сделала несколько глубоких вдохов и выдохов, пытаясь справиться с сердцебиением, а затем вошла внутрь – словно нырнула с головой в прорубь.