Дмитрий Щербинин - Пронзающие небо

– Знаю я тебя, старый ты сморчок!

Ювелир жалобно визжал, моля о пощаде, Карп что–то лепетал себе под нос и потихоньку пробирался к двери, старец Дубрав подошел к столу взял положенный там ювелиром перстень, мельком взглянул на него и презрительно сморщившись выкинул в окно.

Вот что–то вывалилось из болтающейся фигуры и покатилось по полу. Йорг, не говоря больше ни слова, и, затем, по прежнему держа его за ногу, вышел в коридор. Спустя мгновение оттуда раздался грохот и жалобный визг…

На миг все умолкло, и Алеша даже понадеялся на то, что их оставят наконец то в покое, однако дверь вновь распахнулась и вошел Йорг, он прошел прямо к старцу Дубраву и протянул ему свою огромную ручищу:

– Капитан Йорг, хоть меня уже и представил вам этот плут, как его… Карп.

– Что вы с ним сделали? – подбежала к нему, сияя огромными, нежными очами Оля.

– А?! – капитан повернулся к ней, вздрогнул, пробормотал рассеяно. – Ну надо ж… Словно… Солнышко… А про кого ты, девушка?

– Про него, про человека, про старичка… Что вы с ним сделали? Как вы могли так обращаться со стареньким!.. И грохот этот… Что вы с ним сделали в коридоре?!.. Тоже мне – сильный, справились!..

– А–а, ты про ювелира. – стараясь говорить пренебрежительно, молвил Йорг (однако ж было видно, что он весьма смущён). – Так он же обманщик знаменитый, что жалеть то? Сам знал, на что шёл?..

– Что же вы с ним сделали? – по Олиным щекам покатились слёзы.

– Ну вот, ну вот… – пробормотал Йорг. – Ну надо ж! И за что такое… Ну, с лестнице я его спустил, и Карпу вслед… пинок дал… Э–нда… Вместе они покатились. Ну ничего – кости то целы. Это им на прок пойдёт. Э–нда…

– Разве же можно так. Ведь им больно. Разве же можно боль кому–либо причинять? Всех любить надо. А перед ними мы извинимся. Да – я прощения молить буду…

– Ну, это уж лишнее. – нахмурил седые свои брови Дубрав. – Не стоят они того. И не поймут твоих слёз – только презрительно посмотрят…

– Пусть, пусть… – тихо, но твёрдо промолвила Оля. – Из–за каких–то камушков – боль причинять – нет – так нельзя…

Дубрав с притворным пренебрежением провёл ладонью по глазам, проговорил, обращаясь к Йоргу:

– Довольно об этом. Нам нужно на север, возьмёте ли вы нас на своё судно?..

– А почему ж нет? За самую незначительную плату. Да – совестно брать с вас больше, нежели за питание…

– Дело в том, что нам надо на крайний север…

– То есть – в Драгию? А не боитесь ли тамошних оборотней.

– Нет – не в Драгию. К ледяным полям…

– Ха да вы верно безумцы! – довольно грубо, так как он всё–таки привык к грубости, воскликнул Йорг. – Отродясь не помню, чтобы туда вообще кто–нибудь плавал. Там же начинаются исконные владения Снежной Колдуньи.

– Именно к Снежной Колдунье мы и направляемся. – спокойным, ровным голосом проговорил Дубрав.

– Что?!!!

– Алёша, покажи, что медальон сделал с тобой…

Алёша поднял рубашку, показал вздувшуюся чёрным наростом грудь – Йорг почувствовал удар ледяного ветра, и быстро выдохнул имена каких–то северных богов, прорвались из него и крепкие ругательства, но он взглянул на Олю и выдохнул только:

– Ну, вот ведь связался! Морской дьявол!.. Э–нда… Да знайте же, что Снежная Колдунья – проклятье нас, моряков. Кого мы боимся больше морского дьявола?! Только её – Снежною Колдунью. Она насылает штормы; она ветрами ледяными паруса срывает. Сколько кораблей погибло по её тёмной воле!.. А вы связаны с этой нечистью.

– Да – именно так, и к большому сожалению. – говорил Дубрав. – На всё про всё у нас осталось несколько дней. Хорошо, если неделя… Взгляните – он совсем истощён её медальоном. Он либо падёт – станет мелочным ничтожеством, либо просто его сердце остановится. Ну вот – мы от вас ничего не утаивали. Путешествие с нами будет мало приятным. Вы, конечно, в праве отказаться…

– Конечно, я в праве отказаться! – Йорг в два шага оказался возле двери – казалось, что он вылетит сейчас в коридор и даже и слова не скажет на прощание этим «колдунам», но он развернулся, и прохрипел. – У меня с этой колдуньей старые счёты… А в вас, чёрт подери, не пойму почему, чувствую силы достаточные, чтобы её одолеть. В тебе что ли девушка… В общем – согласен довести вас до окраин её владений вообще без всякой оплаты. вопрос решённый. Мой «Черный ястреб» отплывает завтра…

Сказав это, Йорг вышел и долго еще были слышны его шаги от которых сотрясался трактир.

Затем в комнате воцарилась тишина. Каждый сидел и думал о дороге. Во дворе было совсем уже темно, однако вдали, на улицах, особенно ближе к порту, горели осветительные факелы и свежий морской ветер залетал время от времени в комнату….

Только Алёша прикрыл глаза – из коридора раздались стремительные, громовые шаги, какие–то жалобные вскрики, и вот дверь распахнулась, и на пороге предстал капитан Йорг: он за ухо тянул согнувшегося в три погибели, воющего, молящего Карпа, а за ними вошли – бледный Ярослав, и Филипп – тот самый кучерявый, темноволосый мальчик, который прошедшим днём, под крики Карпа отводил Вихря в стойло. Филипп был заплаканным, его щека распухла, уже посинела.

– Ох, что же вы делаете?! – с горечью воскликнула Оля.

– А сейчас объясню! – грозно прохрипел Йорг. – Довольно жалости – уж кто–то, а он… – он мотнул Карпа. – твоей жалости не достоин! Сам трус и слабак – ищет кого послабее, чтобы выместить злобу свою. – он кивнул на заплаканного Филиппа. – Но пока мне неизвестно всего, кажется – здесь таится какая–то мрачнейшая история. – и он обратился к Филиппу А ну рассказывай, ничего не таи, ничего не бойся. Знай, что этот… прежний твой хозяин теперь полностью в нашей власти.

– Нет – прежде я расскажу! – гневно воскликнул бледный Ярослав. – Я, как от вас вышел, думал до моря поскорее добежать, а проходил мимо амбара – слышу – горько плачет кто–то. Заглянул – Филипп там в угол забился да плачет. Ну, подошёл я – начал разговор. Сначала Филипп неразговорчив, недоверчив был, но потом, как я ему всё, самое сокровенное про море выложил так и он…

– Не надо лучше! – испуганно воскликнул Филипп.

– Да уж – не надо! – вскрикнул Карп. – И вы мне за это ответите…

Вступился Ярослав:

– Нет – я скажу. Карп держит его в рабстве: нагружает непосильной работой, морит голодом, бьёт… Хотя он утверждает, что он его отец…

– Да – я его отец! – вскрикнул Карп.

– …Это очень сомнительно. Филипп только разговорился, как раздались эти крики, ругань, грохот – он сжался весь, в угол забился, трясётся, шепчет: «Ну, теперь мне достанется… Изобьёт меня… Он всегда, когда злым бывает…» . Я и говорю – зря боишься: я тебе в обиду не дам. Он мне – беги скорее, а то попадёшься ему под горячую руку… Минуло немного времени, и ввалился этот Карп – глаза мутные, стало быть уже и напиться успел…