Эрик Ластбадер - Вуаль тысячи слез

— А разве не все в'орнны ведут себя так по отношению к другим расам? — Раздался сигнал смены вахтенных, и Курион поднялся. — Пора идти наверх.

Они взошли по трапу, в спину дул свежий ветер, покрывший ночное небо тучами. Звезды скрылись, и стало совсем темно. Впереди лежал сонный Аксис Тэр, и его огни сплелись в яркую паутину. Курион взобрался на нос, Курган — следом. Капитан схватил сплетенный из водорослей трос и ловко привязал его к толстому концу бушприта. Прямо над ними развевался, потрескивая, огромный парус.

Курион отдал несколько команд, и экипаж, высыпав на палубу, принялся убирать паруса, готовясь к прибытию в порт.

— Гэргоны очень опасны, — настойчиво начал Курган, — даже в нормальном состоянии. А уж на что способен сумасшедший, я даже не берусь представить!

— Мы кое-что упустили, — оборвал его Курион. — Что бы ты ни говорил о гэргонах, ты им принадлежишь!

— Я принадлежу самому себе.

— На этом самом корабле ты дал клятву верности и носишь их окумммон.

— Я его вырежу, когда придет время.

— Как самоуверенна молодость! — В голосе Куриона не было насмешки.

Ты боишься чего-то другого…

Чего же он мог бояться?

— Я вполне серьезно! — заявил Курган.

Несколько дней назад, когда он был на вилле Старого В'орнна, кое-что случилось.

Что именно, регент не знал. Такое ощущение, будто в голове просверлили дырочку и выкачали все воспоминания о том вечере. Поэтому, как Курган ни пытался вспомнить, что именно произошло, ничего не получалось. Это страшно его беспокоило, а ненависть к Ниту Батоксссу достигла апогея. Правителю претила мысль, что гэргон мог как-то его использовать.

Курион откашлялся.

— Доверие — вещь весьма хрупкая, не так ли, регент?

— Все верно, — признал Курган, — в'орнны очень дорожат доверием.

— Мы бы отдали все что угодно, чтобы освободиться от гэргона.

— Расскажешь, почему он расспрашивал тебя о саламуууне?

Поглощенные беседой, они стояли неподвижно, а вокруг кипела работа. В сторону капитана и регента никто даже не взглянул. Саракконские матросы были дисциплинированнее любого кхагггунского полка.

— Неужели придется тебе довериться? — спросил Курион и, взглянув на Кургана, продолжил: — Гэргонам неизвестен химический состав саламуууна, верно?

— Да, какой-то элемент разлагает вещество в тот момент, когда его подвергают химическому анализу.

— Нам удалось получить экстракт, который обладает психотропным действием, подобным саламуууну. — Моряк полез во внутренний карман кожаной жилетки и вытащил что-то бело-желтое, похожее на цветок с неровными лепестками. — Это — океййя, — он положил «цветок» на ладонь Кургана, — гриб, который растет в кальдерах Оппамонифлекса, самого большого вулкана южного Аррикса. Нит Батокссс недавно о нем услышал. Это произошло, когда он в другой ипостаси посещал «Кровавый прилив».

Курган знал, что это была за ипостась — Старый В'орнн, — но не стал рассказывать об этом Куриону, а просто отдал ему грибок.

— Океййю три недели сушат высоко в горах, потом замачивают в смеси масла и трав, затем снова сушат, промывают в морской воде и сжигают. Полученный зеленый порошок обладает психотропным действием.

— Значит, океййя может заменить саламууун? — Курган уже лихорадочно обдумывал, как с помощью океййи разорить Консорциум Ашеров.

— Не совсем. У океййи есть несколько побочных эффектов. Например, ею можно отравиться. Однако гэргон пообещал, что скоро он их устранит.

— Хочешь совет? Не доверяй гэргонам. И особенно — Ниту Батоксссу.

— А у нас есть выбор?

Курган присел на дощатый пол палубы, довольный тем, как прошла эта ночь.

— Вот это мы сейчас и обсудим.

Куомешалы без устали шагали на север по покрытой красноватой пылью дороге. В свете заходящего солнца вся земля казалась фиолетово-красной.

— Тебе самое время узнать о пророке Джихарре, — заметил Отнам.

— Коура, — напевно произнесла Мехммер, — так написано.

Впереди вздымались зазубренные вершины Дьенн Марра, и в последних лучах солнца казалось, будто они совсем близко, примерно в сутках перехода неспешным шагом. Заснеженные пики блестели столь ослепительно, что бросали вызов наступающей ночи.

Куомешалы вряд ли наслаждались переходом — Отнам и Мехммер без устали хлестали их гибкими кнутами, Риана своего тоже не жалела, изо всех сил стараясь не отставать. Вялое, будто неживое тело Теззиг было перекинуто через седло, голова болталась в такт движению куомешала. Риана сняла наряд аджан, переодев ее в горскую накидку и синшаль, которые одолжила Мехммер. Они двигались на север, к тайному месту, где Горы прятали Перрнодт. Пальто Нита Сахора лежало в потайном кармане — оно все равно не смогло бы перенести сразу четверых.

— Джихарр жил на вершине мира, среди пиков Дьенн Марра, там, где, как гласит легенда, Кундала касается небес. Пророческие высказывания Джихарра пугали его родных и близких, которые были очень суеверны. Они считали мальчика колдуном и старательно избегали. Однако даже неодобрение родни не могло сбить Джихарра с толку. Он был пророком, и если то, что он говорил, не нравилось окружающим, то тут уж ничего не поделаешь. Джихарр делал то, что считал своим призванием и во что верил. А без веры жизнь — ничто, можно закрыть глаза и ждать смерти.

Холодные синие тени медленно окутывали склоны гор, солнечные лучи постепенно гасли.

— Джихарра изгнали из города, оторвав от семьи и друзей, которые тут же от него отвернулись. Одежду и личные вещи сожгли, пепел развеяли над корнями дерева моссарче, а сверху залили кипятком. Имя Джихарра было запрещено произносить вслух. Люди отвернулись от него, потому что он осмелился критиковать их верования, идеалы и жизненный уклад, потому что верил во что-то большее — в объединяющую силу, которая управляет всем Космосом. Именно эта сила взывала к нему в форме видений. Во время одного из них Джихарр услышал об угрозе великого зла и о том, как ей противостоять. Бесстрашный Джихарр в одиночку отправился в дебри коррушских степей и основал За Хара-ат, Землю Пяти Встреч, город, способный дать отпор древнему злу.

Позади остался освещенный ярким светом Агашир, блистающий посреди степи словно граненый бриллиант, с извилистыми улочками, пропахшими специями и ба'ду, уличными кострами, молитвами, поднимающимися к небу, словно дым инквизиторского костра…

Город, готовый к войне.

Все трое ехали вместе, вжавшись в седла, чтобы хоть как-то защититься от ветра. С непривычки ноги у Рианы затекли, ведь сидеть приходилось между горбов, а куомешалы крупнее чтавров, более своенравные и неуправляемые. Одной рукой Риана похлопывала куомешала по бокам, другой — придерживала Теззиг. Теззиг не шевелилась и не пришла в сознание, и это очень тревожило Риану. Чем дольше она оставалась без сознания, тем сильнее беспокоилась Риана.