Светлана Нергина - Ступени к Храму

– Я запомнила до яиц! – ослепительно улыбнулась я, отправляясь на кухню…

Сырники, вопреки всем ожиданиям, вышли на славу. Уж не знаю, как там вкусовые качества, – питаться собственной стряпней, приготовленной в качестве эксперимента, я, как правило, не рискую, но вот запах горелого жира на кухне прописался на веки вечные.

Ведьмы косились на меня с большим сомнением, но, прикинув, что они мне пока нужны живыми – хотя бы для того, чтобы было кого при случае плотоядной нежити скормить, – все-таки рискнули. Тора – так та вообще уплетала за обе щеки. Золотой ребенок!

– Итак, что же мы собираемся делать дальше? – начала я, расправившись с найденным все в том же подполе куском колбасы.

– Ехать в Храм, по пути завернуть к Онзару, – удивленно напомнила Лия. – Лично меня все это дело настолько достало, что хочется поскорее расставить все точки над «ё» – и успокоиться!

– Или упокоиться, – поддакнула Тая.

– Глобально мыслите, ведьмы! – усмехнулась я. – Однако мне бы хотелось услышать ответы на вопросы попроще: например, что нам делать с этим дивным ребенком, который уже съел все мои, даже горелые, сырники – и не подавился, в отличие от вас?

Ребенок, разумеется, тут же подавился, не выдержав трех изучающе-оценивающих взглядов сверху вниз.

– А я… кх… кх… – Тора натужно покраснела, стремясь выдать наружу слова и проглотить вставший поперек горла сырник. – Не надо со мной ничего делать! Оставьте меня тут.

Удивительное существо – ведьма. Никаких возмущенно-риторических вопросов, типа: «Да что ты тут будешь одна есть? Да тебя мама потеряет!» – и так далее. На таких фразах человека слишком просто подловить. Мы же, подумав три секунды, единогласно заявили:

– Нет.

– Почему? – обреченно вздохнула она, уже зная, что от столь подозрительного единогласия ничего хорошего ждать не приходится.

– Потому.

Тора обиженно насупилась, отодвинув в сторону мои многострадальные сырники:

– Ну и не надо!

– Правильно, – тонко улыбнулась я. – Только вот решить, что нам с тобой делать, все-таки придется.

– Врупт рааз квыров! – заорал мальчишечий голос на улице. – Стой, скотина безрогая, кому сказал!

Заржала вздыбившаяся лошадь, проскрипела старая рассохшаяся телега, послышался звон полетевшей на землю посуды.

– Уггр зратья мритваль! – сочно добавил подросток, соскакивая с телеги и начиная собирать рассыпавшиеся по дороге и частью разбитые горшки.

– Кажется, у мальчика проблемы, – невозмутимо заметила Тая неспешно отставляя чашку в сторону. – Пошли посмотрим?

– Пошли! – усмехнулась я, поднимаясь и стряхивая крошки с юбки.

Шэрка с умеренным любопытством обнюхивала глиняный расписной горшок, прикатившийся прямо к ее ногам, изредка досадливо щелкая зубами на паренька лет пятнадцати, скакавшего кругом и вопящего что-то о том, как чем-то дорога его хрупкому сердцу именно эта посудина. Кобыла не воспринимала попыток воззвания к ее совести всерьез, поскольку точно знала: у хозяйки этой самой отродясь не было – а кобылке оно тогда зачем?

– Что же вы, уважаемый, за добром не смотрите? – улыбнулась я, пробираясь сквозь груду битых черепков к кобыле и щелчком по носу отгоняя ее от чудом уцелевшего горшка. Кобыла фыркнула: «Не больно-то и надо было!» – и обиженно отвернулась.

Мальчишка подобрал единственный оставшийся горшок, покрутил в руках и, досадливо сплюнув, со всего маху разнес о стену дома. Теперь во дворе воцарился идеальный беспорядок.

Вот это по-нашему! Коль рубить – так уж сплеча!

– Нравитесь вы мне, юноша, – усмехнулась я.

– Ага, – фыркнул он, польщенно улыбаясь. – А мне вон та скотина не нравится! – он махнул рукой в сторону низенькой серой лошадки, впряженной в телегу. – Третий раз из-за нее уже весь возок расхлестал!

– Ну и что? – рассмеялась я. – Деньги – дело наживное.

– И то верно, – открыто, по-мальчишески, улыбнулся он. Нет, мне этот юноша определенно нравился все больше и больше!

– Далеко вез-то? На продажу?

– Да нет, наоборот – прикупил, да в село возвращался. А теперь, видно, придется опять назад поворачивать.

– А вы горшки, часом, не в Елере покупали? – вдруг подала голос Тора.

– В ней, в ней, – отозвался парень. – Там женщина одна – Атау – очень хорошую посуду делает, и недорого – всегда к ней езжу.

– Это моя мама! – взвизгнула Тора, подпрыгнув на месте. Иногда мне кажется, что от одного конца Древа до другого – рукой подать…

– Значит, этот молодой человек сейчас поедет к твоей маме? – уточнила я на всякий случай. Уж слишком не верилось, что все наши проблемы могут так быстро и просто решиться.

– Ну да, – подтвердила девочка, бегая кругами вокруг удивленно мотавшей головой Ленки.

– Когда телегу починю, – с мрачной улыбкой уточнил парень, кивая на отлетевшее в заросли крапивы колесо.

– Ну предположим, эту проблему мы запросто могли бы вам решить, – многозначительно улыбнулась я, перебирая в воздухе засветившимися пальцами.

– А чем я смогу вас отблагодарить? – понятливо улыбнулся он в ответ.

– Ну-у-у… – я послушно приняла неуверенно-размышляющий вид, – даже не знаю… Может быть, избавить нас вот от этого ребенка и отвезти его к маме?

– А если ребенок не станет меня слушаться и сбежит по дороге? – «засомневался» он, лукаво отводя взгляд от возмущенной Торы.

– А если ребенок не станет слушаться – то он тот же час превратится в лягушку. Есть такие чары, действующие даже вдалеке от заклинательницы. А лягушку везти куда как проще: посадил ее в банку – и все дела!

– Не хочу в банку! – обиженно взревела доселе молчавшая Тора. – Я маме пожалуюсь!

– Пожалуешься, – серьезно согласилась я. – Но только если будешь хорошо себя вести и приедешь к маме в человеческом обличье. Лягушки, знаешь ли, разговаривать пока не научились…

Тора обиженно надулась и отошла к забору, а мы с ведьмами принялись честно отрабатывать устройство судьбы своей случайной попутчицы.

Колесо пришлось поискать довольно долго, хорошо хоть крапива к нам всегда относилась достаточно лояльно и не обжигала, а иначе… На то, чтобы разобраться в устройстве телег, меня не хватило – категорически отказываюсь понимать, как я даже с седьмой попытки не сумела надеть колесо правильной стороной? Сколько у него сторон, в конце концов?

Так что ремонтом телеги ведьмам пришлось заниматься вдвоем, а я осуществляла чуткое руководство со стороны:

– Тая, да не так ты его суешь!

– А как надо? – раздраженно отзывалась «руководимая».

– Надо другой стороной!

– Слушай, мы этой стороной его пытались надеть последние десять раз. Выполнение одного и того же действия с ожиданием разного результата – главный признак ненормальности!