Андрей Гудков - Революция (СИ)

Аврелий, старый лис! Пока все думали, что он сбежал из столицы, боясь мятежа, он скрытно перебросил самые верные полки в столицу. Да так, что никто об этом не знал. И неизвестно что еще он сделал, с кем договорился и какие интриги устроил. Мои дорогие «союзники» тоже об этом подумали.

— Господа, я думаю, вы были правы. Наше соглашение и в самом деле стоит пересмотреть! Но говорить об этом вы будете не со мной, — усмехнулся я.

Переговоры были сложными. Главным предметом торга была отмена военного положения и вывод войск из города. Это было основным требованием республиканцев т главным нашим козырем.

Военное положение в столице давало нам большое преимущество, но на стороне республиканцев были свои войска. И они могли пойти на Райхен. А это уже гражданская война. Ни мы, ни республиканцы не хотели открытой войны, поэтому мы и сели за стол переговоров.

Республиканцам пришлось согласиться на создание Союза профсоюзов и Комитета по реформированию. Скрипя зубами, они дали обещание не препятствовать основным реформам армии, флота и социальной сферы.

С Союзом промышленников вышла заминка. От первоначальной идеи роспуска пришлось отказаться. Кто-то должен был управлять промышленностью страны. Республиканцы согласились выдать суду основных виновников беспорядков и признать результаты суда. Но в обмен, мы приняли их требования сохранить основной состав Союза промышленников и не ограничивать его полномочия. Впрочем, кое-чего мы добились. Союз промышленников на год был лишен членства, а соответственно и права голоса, в Сенате.

С Советом волшебников тоже были проблемы. Доказательств их предательства не было и мне еще предстоит ответить за нападение на них. С другой стороны получив такой удар, волшебники надолго вышли из игры.

Маневр императора всем смешал карты. Теперь в городе кроме Императорской гвардии были полки, ненамного уступавшие ей в подготовке и совсем не уступавшие в верности. Это полностью меняло расклад сил в нашу пользу.

Все прекрасно понимали, что это только передышка. Союз промышленников зализывал раны. Совет магов плел свои непонятные интриги. Ассамблея дворян ничего не потеряла, только лишилась одного опасного соперника и мобилизовала все силы. Сенат планомерно наращивал себе силы и пытался, так или иначе, подчинить себе армию и флот. И все готовились к решающей схватке за власть.

Часть третья.

ЖИЗНЬ ПРОДОЛЖАЕТСЯ

Помолвка

Погода опять испортилась. Дул неприятный, пробирающий до костей сырой ветер. Небо закрывали низкие серые тучи. Было не холодно, но промозгло. В такую погоду хорошо сидеть у камина с бокалом подогретого вина. А я присутствовал на публичной казни.

Последние лет сорок публичных казней в империи не проводилось. Преступников приговоренных смерти отдавали магам или казнили прямо в тюрьмах, без свидетелей. Впрочем, и столь важных людей не приговаривали к смерти уже лет пятьдесят. Императоры предпочитали заменять смертную казнь ссылкой.

— Внимание. Его величество император Райхенской империи Аврелий, своей волей обвиняет в измене, мятеже и пособничестве врагу и приговаривает к смерти! Гюнтера Райнеха! Ханса Круппа! Хаза Клайвица!

Список был долгий. В него кроме верхушки промышленников и бывших глав Жандармерии и Городской стражи входили наемники Союза промышленников и некоторые революционеры.

Народу на площади было много, но тишина стояла необыкновенная. Люди словно бы боялись хоть слово сказать. Приговоренные к смерти тоже молчали. Они, казалось, не верили, что приговор приведут в исполнение.

А палач уже стоял возле плахи с хорошо наточенным двуручным мечом. По долу простого клинка шла надпись: «Последний довод императора». Гвардейцы крепко держали приговоренных людей и двойным кольцом окружали эшафот. Родственников осужденных держали отдельно, под охраной.

— Милосердие часто путают с мягкостью, благородство — с малодушием, гуманность принимают за слабость, а нежелание убивать — за трусость, — спокойным, даже мягким тоном, произнес император и обвел взглядом собравшихся на площади людей. — Не стоит так ошибаться.

Аврелий взмахнул рукой, и гвардейцы подтащили к плахе Хаза Клайвица. Пару дней назад он откровенно издевался надо мной и требовал письменный приказ императора. Я надеялся, что за это его отстранят, но не ожидал что расправа будет столь быстрой и беспощадной. Бледного «непотопляемого» жандарма заставили стать на колени и опустить голову.

— Хаз Клайвиц. В ситуации требовавшей быстро и незамедлительного выполнения своих прямых обязанностей не сделал ничего, чем обрек на смерть сотни жизней. Я расцениваю это как прямое предательство жителей города, доверивших ему охрану порядка.

Палач поднял меч. Смертельно бледный Хаз закрыл глаза…

— Но в условиях тяжелой войны предлагаю осужденному кровью искупить свое преступление в рядах особого подразделения райхенской армии, рядовым.

По площади пронесся вздох облегчения. Хаза Клайвица подняли и отвели в сторону. После него точно так же было с бывшим капитаном Городской стражи. Наемников Союза промышленников ждала каторга, революционеров — тюрьма.

Император всем заменял смертную казнь на другое наказание. Зрители, люди, приговоренные к казни, и их родственники расслабились. Пока очередь не дошла до двух последних членов Союза промышленников.

— Гюнтер Райнех. Спровоцировал массовые беспорядки, приведшие к многочисленным человеческим жертвам, вступил в преступный сговор с врагами Райхенской империи, устроил карательную операцию против семей рабочих.

Заместитель главы Союза промышленников был бледен, но не выглядел сильно испуганным. Еще бы, в первых рядах перед оцеплением стоят другие промышленники, сенаторы, дворяне. Все с телохранителями.

Я знал, что на императора уже пытались надавить и склонить его к тому, чтобы отпустить промышленников. Ему много обещали и многим угрожали.

— В этой стране право распоряжаться жизнью и смертью есть только у меня! Лишь я один имею право приговорить к смерти или помиловать! Только я, император Райхенской империи вправе распоряжаться жизнями своих подданных! — Аврелий говорил спокойным тоном, хотя и достаточно громко, чтобы его все слышали. Но от его слов шел мороз по коже. — Это моя монополия, так понятно?

Промышленники кивнули.