Ксения Чайкова - Светлым по Темной

— Э-э-э… Ну, я вас поздравляю, искусница Дивейно, желаю, так сказать, счастья в личной жизни и успехов в нашей нелегкой преподавательской деятельности. В светлый день вашего рождения…

— Что? — едва не поперхнулась я. — Какой день рождения? Он у меня весной, в мае!

— Правда? — потрясенно вскинул брови Мастер. — Вот странно, ведь в вашем личном деле отчего-то записано — сегодня… Ах, какая досада! Какая незадача! Как неловко все вышло! Прошу простить секретаря, видимо, он что-то напутал… Вы же не обиделись?

— Да нет, — пожала я плечами, осторожно вставая. Стул качнулся назад и все-таки обрушился на ковер. Вовремя же я встала… — Ничего страшного. Я могу идти? А то у меня лекция у девятого курса, как бы наши выпускники аудиторию не сломали, оставшись без надзора.

Я так и сказала — наши. И только потом осознала, что, собственно говоря, брякнул мой бестолковый язык. Какие такие «наши»?! Нет тут твоего ничего, Дивена! Нет и быть не может! Ты — темная! И ничто в этой Империи не должно стать твоим, это все — чужое, временное, его надо просто пережить, перетерпеть, как визит к цирюльнику-зубодеру.

— Конечно-конечно, идите, — облегченно улыбнулся Мастер, сделав вид, что не заметил ни упавшего стула, ни всей гаммы овладевших мною чувств. Вот только радовался он, как мне показалось, вовсе не прояснению досадного недоразумения, а чему-то другому, куда более значимому. Но раздумывать над этой загадкой я не стала — просто почтительно наклонила голову и вышла из кабинета.

Пока дошагала до аудитории — пара закончилась, гомонящие школяры повалили к выходу, отнюдь не огорченные моим длительным отсутствием. Ну и ладно!

Следующим по расписанию стояло практическое занятие с группой моих первокурсников. Я честно направила стопы в сторону кабинета, где должно было пройти занятие но как-то незаметно для самой себя вдруг почему-то влезла в попавшуюся на пути нишу, свернулась калачиком на полу и предалась бессовестному сну, напрочь позабыв о своих преподавательских обязанностях. Впрочем, не думаю, что школяры так уж сильно обиделись на мою неявку на рабочее место.

Разбудил меня звонок со второй пары. Я, недоуменно тряся взлохмаченной головой, потянулась и села, не понимая, как ухитрилась проспать занятия, да еще в столь неподходящем месте — в пыли, в позе скрученной в кольцо кровяной колбасы, измяв и перемазав все платье. А если меня увидел кто-нибудь? Вот кошмар-то, этак же позора по гроб жизни не оберешься! Еще решат, что пьяная темная искусница валяется посреди Школы…

И с чего меня сон свалил? Неужели… Я похолодела от внезапной мысли, молнией промелькнувшей в моем еще не до конца проснувшемся мозгу. Чем это угощал меня Мастер? С чего бы он вообще винопитие с подчиненной затеял, да еще во время занятий? Если хотя бы после, тогда б я, может, и поняла, а то сорвал с лекции… А в самом деле, зачем он меня вином поил? Полноте, да вином ли? Что-то уж слишком странно оно пахло… О, Увилла, как мне это все не нравится…

На занятия я больше не пошла — заглянула к Мастеру, пожаловалась ему на невыносимую головную боль и слабость и, получив разрешение идти отдыхать, сбежала в свою квартиру. Там я некоторое время без толку металась по комнатам, потом, поняв, что внезапно выдавшийся выходной лучше употребить с пользой для себя, любимой, разделась, завалилась на кровать и заснула так крепко, будто до этого трое суток провела на вахте. И с чего бы на меня такая сонливость напала? Может, вирус какой загадочный в этой Светлой Империи подхватила?

Пapy раз я просыпалась, поглядывала на стоящие на каминной полке часы (время летело на удивление быстро, казалось, я только что улеглась, а уже на тебе — десять часов вечера) и вновь роняла голову на подушки. Надо, наверное, завтра в медпункт или на кафедру магического целительства сходить — такая сонливость просто ненормальна для здоровой темной девушки.

ГЛАВА 12

Сквозь сон вдруг послышался вкрадчивый скрип двери и какие-то торопливые, старательно понижаемые, голоса: один негодующе шипел, второй оправдывался, третий начальственно рычал, заглушая и первый и второй. Все они казались смутно знакомыми. Это кто, интересно, здесь расхаживает?

Стоп! Здесь — это где? В моей квартире, что ли?! Да еще в спальне?! В самом святом месте Светлой Школы магических искусств и вообще всей Светлой Империи! Ну, я вас сейчас!

Но поделать с незваными визитерами мне ничего не удалось — они, действуя слаженно и ловко, накинули мне на голову мешок и проворно опутали тело целой верстой веревки из грубого, натирающего кожу волокна. Попробовав несложное заклинание, вернее, простую силовую волну, призванную сбросить этот недостойный меня головной убор, я а не вскрикнула от боли, мгновенной судорогой передернувшей все тело, и беспомощной злости, пришедшей вместе страшным осознанием: кто-то задумал что-то очень нехорошее против бедной темной искусницы-преподавательницы. Иначе с чего бы тогда опутывать меня веревками из льна, конопли и щитолистника? В определенных сочетаниях с пенькой эта смесь может гасить магические способности любого искусника… Да что ж это такое?!

Тем временем кто-то удовлетворенно произнес надо мной:

— Вот и славно. По-прежнему без сознания. Как все-таки слабы эти темные… Надеюсь, ритуал она как-нибудь выдержит, и оставшийся учебный год хотя бы на укрепляющих заклинаниях, настоях и взварах сможет протянуть. Тощая, как не знаю что. Хоть бы кормили ее как следует, что ли, а то ведь и впрямь, того и гляди, раньше времени отдаст душу своим темным богам.

— Там все такие были, я выбрал самую сильную и здоровую, — отозвался другой голос, тоже знакомый. О, Увила, да это же Шерринар! А сокрушался о недостатках моей фигуры (нечего напраслину возводить — я не тощая а стройная и изящная!) не кто иной, как Мастер! И чего им понадобилось в квартире скромной темной девушки? Неужели эти светлые не понимают, что врываться в спальню и связывать какой-то гадостью хозяйку — это просто непристойно?!

— Осмелюсь заметить, уже поздно обсуждать и спорить, придется использовать то, что есть, — вздохнул третий голос, не такой спокойный и гораздо более омерзительный — вкрадчивый, попискивающий, — я буквально услышала, как по густому ворсу ковра прошелестел длинный голый хвост. Даерт! А ты-то что тут забыл, друг крысообразный?

— Ладно. Взяли! — скомандовал Мастер, и я почувствовала, как мое безвольное тело стягивают с кровати. Мелькнула совершенно идиотская мысль, что сейчас светлые искусники во всей красе увидят мою ночную рубашку и вряд ли одобрят ее длину, вернее, почти полное отсутствие оной, а также вышивку по вороту и краю подола. А между прочим, я сама вышивала! Нетопыри как живые получились!