КОНАН. ГЛАЗ ЭРЛИКА - Эндрю Дж. Оффут

презирали Детей Ночи. Так пусть память эта хотя бы заставит содрогаться самих тварей. Так я клялся богам, судорожно стиснув в руке бронзовый топор, сидящий на дубовой рукояти и прихваченный для надежности кожаными ремнями.

Внезапно я услышал впереди отвратительное шипение и гортанные выкрики, учуял гнусный запах, который, пройдя через фильтр зеленой листвы, казался почти человеческим и все же не достоин был называться таковым. Несколькими секундами позже тенистый лес неожиданно оборвался, и я оказался на широком открытом пространстве. Никогда прежде мне не доводилось видеть поселение Детей. Это было хаотичное скопление землянок с низкими входными отверстиями, ведущими в глубь земли. Убогие жилища больше походили на звериные норы. Из рассказов старых воинов, немало повидавших на своем веку, я знал, что все эти землянки сообщались подземными коридорами так, что вся деревня превращалась в подобие муравейника или змеиных нор. И наверняка существовали туннели, ведущие за пределы деревни на достаточно большие расстояния.

Перед землянками толпились существа, тараторящие на змеином языке в лихорадочном темпе. Я ускорил шаг и, вынырнув из своего укрытия, побежал. Дикий крик пронесся над толпой, когда твари заметили несущегося к ним из леса мстителя, громадного, окровавленного, со сверкающими бешеными глазами.

Я закричал оглушительно и свирепо, замахал отсеченной головой и, как взбесившийся тигр, врубился в самую гущу врагов. Теперь им некуда было бежать! Конечно, они могли укрыться в своих хижинах, но я последовал бы за ними и туда... Да что там, хоть в самые глубины ада. Они тоже поняли, что такого врага тяжело будет убить, и окружили меня кольцом, чтобы поскорее сделать это.

Не знаю, скольких я убил. Знаю только, что они облепили меня извивающейся, корчащейся массой и я разил их, пока лезвие моего топора не затупилось и не погнулось. Тогда оружие мое стало не больше чем дубиной, и я крушил черепа, разбивал лица, дробил кости, плющил мышцы, разбрызгивал кровь и мозги, устроив грандиозное кровавое жертвоприношение Иль-Маринену, божеству Народа Мечей.

Истекающий кровью от полусотни порезов и ран, полуослепший от удара, хлестнувшего по глазам, я вдруг почувствовал, как кремневый нож вонзился мне глубоко в пах, и в ту же секунду дубина рассекла кожу на голове. Я упал на колени, но тотчас, шатаясь, поднялся, различая сквозь багровый туман множество злобных косоглазых морд. Я дрался отчаянно, как умирающий тигр, превращая эти рожи в кровавое месиво.

Сделав яростный выпад, я потерял равновесие и стал падать. В это время когтистая лапа схватила меня за горло, а под ребра вошел кремневый нож. Он мучительно провернулся в ране. Под градом ударов я опускался на землю, подмяв под себя человека с ножом. Я нашарил левой рукой его шею и сломал ее прежде, чем мой противник осознал, что с ним произошло.

Жизнь все быстрее вытекала из моего тела. Сквозь шипение и вой Детей Ночи мне слышался громоподобный глас Иль-Маринена. И, собрав остатки сил, я поднялся на ноги наперекор урагану ударов дубин и копий. Я больше не в состоянии был видеть своих врагов, но продолжал ощущать их удары и знал, что они кишат вокруг меня. Я пошире расставил ноги, обеими руками обхватил рукоять топора, воздел его над головой, еще раз воззвав к Иль-Маринену, и обрушил вниз в последнем сокрушительном ударе. Я хотел умереть гордо стоя на ногах и достиг желаемого. До самого конца у меня не возникло ощущения падения., И последним чувством, посетившим меня одновременно с дрожью агонизирующего тела, было удовлетворение от того, что я убил еще одного врага... Череп твари треснул под моим топором, а ко мне пришли темнота и забвение.

Я полулежал в большом кресле, а Конрад брызгал водой мне в лицо. Голова раскалывалась от боли, на лице запеклась струйка крови. Кирован, Клементс и Тэ-верел озабоченно склонились надо мной, и один только Кетрик стоял в стороне, все еще сжимая в руке молот, и старался изображать на лице вежливое беспокойство, которого и в помине не было в его глазах. Стоило мне взглянуть в его глаза, как во мне вновь красной волной поднялось бешенство.

— Ну вот, — удовлетворенно произнес Конрад, — я же говорил, что он в момент очухается... Просто легкая царапина. С ним случались и куда худшие вещи. Ведь с вами теперь все в порядке, О’Доннел, не так ли?

Я обвел взглядом собравшихся, а потом, тихо зарычав, кинулся на Кетрика. Остолбенев от неожиданности, он даже не пытался защититься. Мои руки сомкнулись у него на горле, и мы рухнули на обломки дивана. Остальные закричали от изумления и ужаса и бросились разнимать нас, или, вернее, отрывать меня от моей жертвы. Раскосые глаза Кетрика закатились.

— Бога ради, О’Доннел! — воскликнул Конрад, ища, как бы разжать тиски моих рук. — Что на вас нашло? Кетрик не нарочно ударил вас. Да отпустите его, вы, идиот!

Страшный гнев обуял меня, и был он направлен на этих людей, принадлежавших к единой со мною расе и считающих себя моими друзьями. Я проклинал их и их слепоту, когда они наконец сумели вырвать из моих цепких пальцев горло Кетрика. Он, сидя на полу, потрясенный, исследовал синяки, оставленные моими руками, пока я бушевал и ругался, пытаясь вырваться.

— Вы глупцы! — орал я. — Отпустите меня! Не мешайте мне выполнить мой Долг! Вы просто слепые болваны! Мне и дела никакого нет до его удара — это просто комариный укус по сравнению с теми, какие я вынес в прошлых веках. Слепцы, да он же отмечен клеймом чудовищ, тварей, которых мы истребляли века тому назад! Я должен уничтожить его, растоптать, избавить Землю от скверны!

С трудом удерживая меня, бьющегося в исступлении, Конрад, задыхаясь, прокричал Кетрику:

— Уходите, быстро! Он не в себе! Сошел с ума! Не дразните его, уходите!

В это время я вспомнил древние холмы и долины, дремучие леса и задумался. Каким-то образом удар чертова молота послал меня в другое время и в другую жизнь? Пока я был Арьярой, то не чувствовал в себе присутствия другой личности. То не был сон или бред, но случайно вырванный из реальности кусок жизни, где я, Джон О’Доннел, жил и погиб и куда я вернулся, преодолев бездны времени и пространства. Я — Джон О’Доннел... И я же был Арьярой, грезившим битвами и охотой, подвигами и пирами и погибшим в кровавой схватке в какой-то забытой людьми эпохе. Но что за эпоха и что за место?

Насчет последнего я был