Елена Лобанова - Предел

Даэрос отплевался. Действительно, нельзя же вести себя как Айшак и с хрустом перекусывать подобранную по дороге палку. Еще неизвестно кто её топтал.

— Аль Манриль.

— Что — Аль Манриль?

— Морнин Аль Манриль — мой отец. Я хотел сказать, да все как-то… камень резной помнишь, который ты у дяди хотел стащить? Это моя Мать вышива… Нэрнис! Вайола и то легче приложила! Эй, ты что? Сначала драться — потом рыдать. Хорошо, что еще у Пеллиэ не научился в обморок падать. Хлюпай тишшше! Все легенды испортишь. Эльфы по ночам в лесу песни поют, а не озера пополняют! Там, в телегах, между прочим, тот, который Свищ — не спит. Надо же… сестра! Нет, представляешь? Что же у них там творится? — Даэрос согнулся пополам и захохотал.

— Даэр! У тебя истерика?

— Не-эт! Нэрьо! Ты знаешь, знаешь, где барельеф с портрета? Того, что был в каминном зале Руалона? Повелитель меня убьет! — Полутемный отдышался. — В его спальне. Прикажет сбить, конечно, «шедевр», но все равно…

— Не-а! Не убьет.

— Нэрьо, я тебе о нем не все рассказал. Он, знаешь ли, не просто Темный.

— Ага. Под землей — не просто. А ты туда не лезь! — Нэрнис нарочито спокойно созерцал луну сквозь вершины сосен. Так и намекал "Ну, спроси, спроси".

— Так-так! И что это за поза "Я тут — дуб, а вы все — травка!", а?

— Да, так… Я ему могу просто показать кое-что. Хочешь, тебе покажу? Я сегодня потренировался, когда за хворостом ходил. Нетерпелось. До Дрешта еще целый день, когда я горшки куплю для тренировки?

— Нэрьо, я устал отгадывать. Ну, давай уже!

— Понимаешь ли, брат…

— Это ты у меня научилссся! Потом объяснишь. Показывай, чем ты собираешься Сильнейшего удивить. А то удивишь мало и получишь много! Это тебе — не шутки.

Какие уж тут шутки. Ближайшая сосна разлетелась щепками.

Отплевались.

— Нэрьо! Понял. Как птицееда. Но в следующий раз предупреждай, что именно ты собираешься порвать. Костер разжигаем здесь. Ну, брат, приступим. — Полутемный снял кожаный жилет и достал из кармашка инструменты. — Сначала мне!

Утро было сырым и серым. Нэрнис зевал и ойкал.

— Все, Светлый мой! Вот твоя восемьдесят шестая заноза! И больше так не делай — близко! И, вот еще что. После того, как я побываю в гостях в Озерном Краю, а я непременно побываю, ты скажи тому Владеющему, который тебя «бездарью» обозвал, что если что… я ему быстро сочиню в его покоях шесть окон и четыре двери, дополнительно. Что ты так разволновался? И волчью яму ему под кроватью. Не переживай, я себе не представляю это. Пока. Гору помнишь? Я эту гору раньше видел. Да, и спальню Повелителя тоже. Все дети пока маленькие стремятся посмотреть там, где нельзя. И я сегодня тоже, знаешь ли, тренировался. Придумаю что-нибудь в лесу, на земле, а там — нет ничего. Знакомое место нужно. Или эмоции. Или и то и другое. И знаешь, ты своей сестре не рассказывай про деревья, это — совет. Светлый мой, хочешь в свободное время лошадям опилки производить для конюшен?

Глава 16

Расти разыскал эльфов в лесу по стелящемуся дыму от костра. Похоже, они всю ночь с кем-то сражались. Но это было неважно. Важно, что он наконец-то нашел, чем произвести впечатление. Мальчишка нес себя по лесу осторожно, как полный кувшин, боясь расплескать.

Даэрос посмотрел на Расти — молчит, глаза круглые. И вдруг ребенок залопотал на орочьем… Полутемный подскочил к нему, встряхнул за плечи. Может, это — морок? Изувечили…

— Даэр, Элермэ шлет Весть… я… — Нэрнис ничего вокруг не слышал и состояние Расти не оценил.

— Не тряси — забуду. Я надолго не помню. Сбил, уша…господин. Теперь сначала надо…

— Ну, Вы оба меня доконаете. Расти, погоди-ка! Начнешь, когда я скажу. Нэрьо, не сбивай нашего… разведчика. Шепчи пока себе свои вести. А теперь, я потренируюсь. Расти, начинай, только медленно.

Что именно вещал способный ребенок, Даэрос не понимал. Но зато он мог прекрасно себе представить эти звуки, записанные рунами на камне. А там… Знающие разберутся.

— Уф! Все! — мальчишка был горд. — Только я много и надолго запомнить ничего не умею. А на недолго, на спор — могу! Вот!

— Умница! А надолго что-нибудь понятное запоминать можешь? Полутемный заинтересовался, как это можно получше использовать?

— Я только интересное помню. Или совсем непонятное, но недолго. Но непонятное, оно тоже интересное. А еще, вот, четвертый на второй телеге. Дядька. Он совсем по-нашему не говорит. Я ж подумал немой он. А это он как вонявый говорил, а второй, Свищ который, отвечал. А под дерюгой — мешки кожаные. Во! Это оно и есть, золото да? — Расти вытащил откуда-то из мотни золотую монету гномской чеканки.

— Расти, я же тебе говорил, дай сюда, ничего «тянуть» не надо. Они, может быть, и не заметили. Ну, а если у тебя такая монета из штанов выпадет, а? Кстати, странное место, чтобы прятать.

— Ничё не странное! Там у меня место для захоронки есть! Тряпка подшитая. Только я не покажу. Ничё вы не понимаете, остроу… Господа хорошие. Вы че делаете, когда я тут чешу, а? — И Расти демонстративно полез рукой «почесать». — О! Отворотили мор… эти, насторону свернулись, да! Так и все так. Я почесал, они тоже морды воротят. Ну, и че делать-то? Я когда снедь с телег таскал и утянул. И припрятал!

— Нэрьо, ты только послушай этого маленького… Проныру! Это же отведение глаз примитивными методами! Никаких мороков! Перед нами — будущий великий… не скажу кто. Может просто не дожить до будущего с такими способностями. Расти, больше ничего не бери, если я тебе не велю! Последний раз предупреждаю. А то…

— Что? За ухи оттаскаешь?! Или бить будешь?

— Расти, отец тебя только бил. Тебе, как маленькому многое с рук сходило. А теперь, ты назначен младшим разведчиком. Не понимаешь? Это служба такая. Хорошо, рад, да? Конечно, — это повыше, чем солдат Империи. Только тебе теперь и достанется, как Разведчику. За воровство — на выработки в нижние уровни. Ты у нас там один такой будешь: с таким позорным приговором, и единственным человеком. Что? Страшно? Да, кругом вот такие, и даже хуже, подземные убийцы и так глубоко, что не выбраться. А добрых, как я, туда не посылают! Не шмыгай носом, всего-то и надо — не брать чужого. А кого-нибудь «обставить» у тебя случаев будет больше, чем всегда.

— Даэр, Весть же!

— Расти, беги к телегам, хворост прихвати по дороге. Мы скоро придем.

Амалирос бодро вскочил с ложа, потянулся, размялся и оглянулся. Сказал «Ах» "Водопаду…", "Чудо!" — "Ручью…", и "Привет, чудовище!" — страшному портрету нофера. Ничего не поделаешь — привычка. А он привык здороваться с картинами, которые украшали стены его личных Покоев. Перечитал стихотворение. "И тебе, калиграфффия, с добрым утром".