Papirus - Будь здоров

Все получилось у меня как раз на четвертый день перед обычным сеансом связи с женой. Да еще как получилось! Сначала-то недостающие узоры мое бессознательное сформировало точь-в-точь, как они были раньше. Казалось бы, можно торжествовать, но мне все было мало, и я вдруг тут же поставил новое условие — увеличить шар в полтора раза. Очень быстро шар, как бы вспух — каждый узор, не меняя своей структуры, просто увеличился в полтора раза, удлинив связи между узлами. Тогда я еще поменял задачу — изменить размер шара, путем добавления узоров, не меняя их размеров. Очень интересно было наблюдать, зная, что это делается мной же, как формируются несколько новых! узоров и встраиваются один за другим в более крупный шар. Всё это было, конечно же, тренировкой и может быть, не имело само по себе ценности, но то, что я теперь могу гораздо лучше управлять самим собой — это было явное достижение, которое должно было существенно помочь мне на пути самосовершенствования в целительской магии.

Разговор с женой вышел у меня короткий — она сообщила, что находится совсем неподалеку и завтра утром будет в Бардиносе, а сейчас она немножечко отдохнет. В предвкушении встречи я спокойно заснул.

Где-то в восемь утра еще в полусне я услышал шум за дверью и гневный женский голос, в котором узнал уникальную мелодию души моей любимой. Не успел я даже привстать, как дверь с треском распахнулась, и в комнату ворвался ураган — самая для меня прекрасная стихия и самая любимая. Этот ураган прямо в дорожном костюме — разумеется, брючном да еще при шпаге и кинжале — рухнул на меня и сдавил в объятиях. И кто после этого медведь — я спрашиваю? Увидев круглые от удивления глаза Протиса, быстренько, прямо так, как есть, представил ему мою жену — он представился в ответ и тут же деликатно исчез за дверью. Моментально забыв о нем и вообще обо всем, я нежно сжал в объятиях любимую. Мы с ней прямо срослись в единое целое и разъединяться не хотели. При этом, не вдумываясь в смысл, лепетали всякие сюсю-мусю, вам не интересные, а нам так очень даже; упоенно целовались…; я даже нагло стал расстегивать пуговички в попытках освободить мою Свенту от лишней одежды, но мои поползновения, увы, не получили поддержки.

— Вставай, давай — нахал озабоченный… Тебя еще наш капитан охраны и господин Кламириан — личный порученец генерала Алтиара — хотят видеть… Да и вся пятерка телохранителей. Все здесь. Чем ты так охранников привадить сумел, что они прямо рвались на тебя поглядеть? Меня-то другое интересует — как они умудрились тебя потерять? Ой! Нахал! Прелюбодей! Отпусти! А то зарычу и сама на тебя наброшусь! Всё, Филик, прекрати — сейчас ведь явятся. Не могут же они до вечера под дверями топтаться?

Я нехотя встал и накинул халат, купленный уже здесь в одной из лавочек.

— Веселенькая расцветка, — ехидно одобрила мой выбор жена, — Это лилии или ромашки? Красочно смотрятся… особенно сзади. Дашь поносить? Я в нем горничных по ночам пугать буду.

Я стремительно шлепнул, исключительно в воспитательных целях, по аппетитной округлости, но Свента ловко увернулась — что значит опыт фехтовальщика! — и крикнула за дверь приглашение войти.

Первым вошел, судя по его уверенному виду, тот самый личный порученец генерала КСОР господин Кламириан. Знакомые все лица, но, где я его видел, никак припомнить не смог. За ним следом зашел и остановился на пороге наш капитан охраны. Мы с ним, молча, улыбнулись друг другу и раскланялись.

— Простите, что прерываю вашу встречу, но хотелось бы поскорее завершить формальности… Леди Свентаниана вы подтверждаете личность этого господина?

— Да. Подтверждаю. Это мой муж — Филлиниан Деи Брасеро. Надо что-нибудь подписать?

— Благодарю вас — это может потерпеть. С вашего разрешения, я удалюсь решить остальные вопросы?

Естественно мы не возражали. Вместе с ним ушел и капитан, но на этом утренний прием гостей не закончился. В дверь постучали; открыли; на пороге, высоко задрав нос и скрестив на груди руки, стояла… юная графиня. Она надменно оглядела с ног до головы мою жену и фыркнула.

— Я так и знать, что ви мне обманывать. Эта женщина не может быть благородный дама!

С нескрываемым удовольствием полюбовавшись на наши ошарашенные лица, она развернулась и величественно удалилась.

— Что это было? — изумленно спросила жена.

Я крепко ее обнял и быстро заговорил.

— Свенточка, родная. Только не делай резких движений, — я на всякий случай стал придерживать ее руки, — Дело в том, что эта та самая девушка, дочь графа, у которого я служил травником. Она со мной пришла из Лопера. Понимаешь…, она, почему-то вбила себе в голову, что я женюсь на ней. Разведусь с тобой и женюсь…

— Что-о-о-о-о?!! — я едва удержал свою благоверную: слава Богам, она не стала применять на мне боевые приемы. — Ты-ы-ы-ы?! С этой шваброй?!

— Тихо-тихо-тихо… Я, как раз ничего… это она решила так… я ей объяснял, что женат — жену люблю, — из всех своих сил сдерживая Свенту, пытался я объяснить ей ситуацию. — Все бесполезно. Не хочет верить моим словам…, хоть убей!

— Убббью-ю-ю!!

— Кого? — испугался я не на шутку.

— Тебя!.. И ее!!

— Да, послушай же, наконец! Я поклялся графу! Что мне оставалось делать?

— Что делать?… Ты охмурить его дочку поклялся?!.. Я так и знала! — продолжая яростно вырываться из моих объятий, прорычала жена, — Шашни, с кем попало, заводишь, кот похотливый! а мне: успокойся?!

Я перестал удерживать Свенту. Отступил на шаг и, глядя прямо в яростно сверкающие изумрудные — любимые — глаза, ровно произнес.

— Я. Ни с кем. Шашни. Не. Заводил. Оправдываться мне не в чем.

— Хорошо! — сдерживая бурное дыхание, разрешила жена, — Рассказывай.

Я рассказал еще раз во всех подробностях: как встретил отряд графа; исцелил его воинов и дочь; как граф обещал мне за это проводить в Элморию, но на замок напали, и нам пришлось уходить через пещеры; как Олисия строила планы насчет моей женитьбы; как не верила ни одному моему слову…

— И что? Ты с ней совсем не…? — все еще подозрительно спросила Свента.

— Чем хочешь, поклянусь!

— «Не клянись ни матерью, ни отцом, ни хлебом…, а пусть слово твое будет да — да, нет — нет» — процитировала мне известное изречение жена.

— Нет, — твердо сказал я. — Ни с кем и ничего.

— Хорошо. Но курице этой я сейчас мигом порядок в прическе наведу! — угрожающе сказала Свента, схватилась за рукоять кинжала и устремилась к двери — едва успел перехватить.

— Жаль, что ты не прихватила то кремовое платье.

— Какое платье? Зачем не прихватила? Почему платье? — она остановилась, недоумевая, и вопросительно посмотрела на меня. Это мне и надо было. Теперь осталось развить успех — еще не хватало, чтобы женушка покалечила исцеленную.