Мефодий Громов - Пасынок Судьбы

Выносливость у Алианы была что надо, встреть я ее пару месяцев назад, до тренировок Андрея, позавидовал бы… Звук откуда-то справа отвлек меня, и я решил забраться на высокую насыпь камней, младшую сестру которой мы не та кдавно успешно пересекли. Эта была и выше, и длиннее: она тянулась метров на двадцать вдоль той главной тропинки, на которой я сейчас стою. Забираться на горку, высотой в пять-шесть раз выше вас, состоящую из крошащегося песчаника — то еще приятное времяпрепровождение.

Спустя десять минут пыхтений, мои старания не прошли даром: я все-таки сел на ее вершине, как заправский полководец на своего скаутера и перевел дыхание. Оставалась лишь пара вопросов: на кой черт кому-то понадобилось тащить неизвестно откуда тонны рыхлого камня, который явно не принадлежал этим местам, да еще и засыпать им проход аж на две-три сотки, и это еще без высоты!.. К чему такая колоссальная лишняя работа?.. Честно говоря, думать совсем не хотелось, особенно сидя под палящем солнце, лучи которого яро пробивались даже на такую высоту и уже прилично нагрели мне затылок. Спускаться было одним удовольствием: перенеся точки равновесия ближе к земле, я покатился вниз. Наглотавшись пыли, я потер ушибленный затылок падающими за мной камнями, поняв, что погорячился, сказав об их рыхлости…

Влево и вправо от меня громадные по ширине и высоте темные коридоры с исполинскими квадратными колоннами по центру полукругом терялись в глубине гор. Напротив той насыпи, которую преодолел я, виднелась еще одна, чуть поменьше, но тоже впечатляющей. Сверху, надо мной ясное небо в окружении красно-оранжевых скал, больше похожих на темно-красные. Именно из-за второй насыпи слышались неразборчивые голоса и какие-то шаги. И точно! Поиск Ки оправдал ожидания: та площадь за насыпью и была нашей целью. И от радости я завопил по каналу связи:

— Алиана, Алиана!!

Мой эфирный голос будто бы встретился с неощутимой преградой и с эхом вернулся ко мне: девушка не ответила.

Краем сознания я отметил затишье из того места, где собрался тот десяток людей, но не стал обращать на это такое большое внимание, позвав девушку еще пару раз. Результат оказался тем же, в итоге я сдался, и хотел уже было пойти по этим коридорам, так как видел в конце свет, как услышал абсолютно незнакомый мне голос в голове:

— Кто это?..

От неожиданности я замер и стал прислушиваться и воровато оглядываться, потом до меня дошло, что голос звучал в голове и спустя какое-то время соизволил-таки ответить:

— Эм…Я…

— Ты?..

— Ага…

— А-а-а… — протянул неизвестный голос, будто бы узнал меня. После на заднем фоне послышалась возня, а потом очень тихие перешептывания на неизвестном мне языке, шуршание и все прекратилось. Я еще немного постоял на месте, пытаясь услышать то ли эти голоса, то ли отклик Алианы, но были слышны лишь звуки за второй насыпью.

Сейчас я продвигался по темному, будто бы вырезанному в скальной породе аркообразному коридору, отмахиваясь от чужих мыслей, которые хотят ворваться в мою голову. Как будто назойливые насекомые, жужжащие рядом, хотят сесть на вяло защищающуюся руками жертву попить кровушки. Таких «атак» я насчитал всего три, а после все прекратилось, и я спокойно дошел до вырезанной в стене арки, с которой открывался отличный вид на раскопки в оазисе. Выглянув из-за угла одним глазком, мое внимание приковалось к медленно бегущему ручейку: солнечные лучи отражались в его быстром течении, именно поэтому он был хорошо заметен в густых зарослях вокруг него. Недалеко от ручейка я заметил очень, очень старые (я бы сказал древние) руины какого-то сооружения, похожего на простой жилой дом, от которого осталось лишь основание. Рассматривая древнее небольшое селение, я чуть не забыл свою основную цель и стал лихорадочно возиться с источниками Ки. Сконцентрировавшись на знакомом Ки Андрея, я, как завороженный повернул голову на мощный сгусток энергии, который так сиял излучениями такой знакомой и немного страшной силой. Этот сгусток Андрей оставил на небольшом постаменте почти в центре оазиса, подняв ее на полметра выше платформы, которая и так возвышалась над землей сантиметров на сорок. С двух противоположных друг другу сторон у платформы имелись по две ступеньки, причем издалека я не мог рассмотреть их сохранности, но, судя по окружающим руинам можно было не сомневаться в полном уничтожении сей платформы, которая, в свою очередь, могла быть частью какого-то другого сооружения.

У другой, темной части оазиса, куда дневной свет никогда не попадал, были расставлены палатки. Я чувствовал то ли спящих, то ли спасающихся от знойной жары людей внутри. Действительно, отметив это, я напомнил себе, что нахожусь в пустыне и обтер рукавом пот со лба и помахал на себя руками, удивленно оглядываясь по сторонам: темная жутковатая пещера немного наводила ужас, однако здесь была спасительная прохлада, и столь ценная тень. Но даже такие условия не спасали от жары, которая то и дело пробивала себе путь в это место, хотя казалось, ей что, мало места там, снаружи?

Внезапно я почувствовал что-то неизвестное, описать которое я был не в силах. Все мои чувства вопили об опасности, однако я не знал, откуда мне ее ожидать. На всякий случай я сместил точку равновесия ниже, к земле, вжался в скалу и стал ожидать неизвестно чего. Но прошла минута, вторая, и ничего не происходило, однако на заднем фоне, будто бы невзначай я отметил, что ни один источник Ки не двигался все это время. Отметил я сей факт лишь краем сознания, не придав ему такого уж большого значения. Поэтому и расслабил плечи и грудь, находившиеся все это время в спазме и нервно выдохнул. Более-менее успокоив свои чувства, и, заставив сердце биться в обычном ритме, я хотел снова позвать Алиану, одновременно осматривая окрестности, но не успел: что-то сковало мою голову и тело с такой силой, будто на меня сверху положили многотонный невидимый камень, а то и скалу. В глазах вспыхнули искры, и ручьем потекли слезы; даже не потекли, а вылились, как выплескивается вода из разбитой кружки или бутылки: много и в спонтанные стороны. Ни рук, ни ног я не чувствовал: они были погружены в ледяную воду (по-крайней мере я так ощущал), при этом все тело сковал спазм, как если бы в меня одновременно вонзили тысячи иголок, сделав из меня импровизированного ежика. От боли разрывалась голова, а я изо всех сил напрягал мышцы и мысленно кричал на свое тело, что бы оно снова начало работать. Нет, я мог шевелить руками, ногами, но это было слишком сложно, поэтому все, что я мог делать — пытаться сохранять равновесие и не упасть на колени.

Складывалось ощущение, словно сверху на меня давит стотонная глыба, которая захотела и неожиданно отломилась от цельной скалы без единого звука; или представьте, что на ваши плечи взвалили весь небосвод и ушли пить чай… И вот вы стоите, пыхтите и думаете: «Ничего, сейчас они придут и все образумится…». Но проходит минута, вторая, и ничего не происходит, а груз становится не то тяжелее, не то вы просто устаете с неимоверной скоростью и уже просто не можете даже соображать.