Надежда Ожигина - Путь между

— Что значит «Девятидневный Круг»? — тихо спросил у Торни шут.

Сил короля хватило лишь на то, чтобы повернуть голову и уставиться на гнома с прямо-таки неприличным любопытством. После трехчасового словесного поноса язык прилипал к нёбу и пить хотелось смертельно.

— Отец отца мудр, — несколько неопределенно ответил Сердитый гном, — мудр и хитер. Он понял, что вы не просто гости, что вы — ведомые Эаркастом. Без вас он не уйдет, а вы теперь не сможете выйти из Горы как минимум девять дней Круга, ибо одной лишь попыткой нанесете смертельное оскорбление нашему Роду. Вам стоит встать и раскланяться. Вот так, хотя можно было и пониже. А теперь следуйте за мной. Думаю, Токли и мать позаботились о том, чтобы накрыли стол побогаче.

Король и шут честно повторили поклон и, поддерживая друг друга, устало побрели следом за Торни. Сосредоточившись на процессе ходьбы — крайне тяжелом занятии для онемевших нижних конечностей, — они почти не замечали величественных и прекрасных зал, равнодушно взирая на бесподобные статуи и игру неотделенных от породы, но тщательно отшлифованных самоцветов. Они просто шли, им мерещились сытный ужин и мягкие постели.

В своих мечтаниях они пропустили переход от стремящихся в поднебесье сводов, не сразу сообразив, что невольно пригибают головы, стараясь не задеть потолки коридоров. Не слишком низкие, в два гномьих роста, но для не самых малорослых Людей Мира — прямо-таки на пределе. Короля и шута вели в жилую часть Горы, в родовое крыло Хермов.

Многочисленные комнаты сменялись мастерскими, производили неизгладимое впечатление поистине гигантские кладовые и сокровищницы, холодили спины ледяные языки погребов. Поражали раздольем кухни с огромными жаровнями по центру, на которых постоянно что-то шкворчало и кипело в прокорм плодовитому и богатому роду, весьма почтенному в Горе. Ибо двое из потомков Херма в данный момент носили эмблемы Старейшин, возглавляя касты Воинов и Ювелиров, ибо множество баллад было сложено о подвигах Хермов, сумевших выжить даже в горниле Войны Магии, уничтожившей почти все население Сторожек.

И снова комнаты, спальни, гостиные, длиннющий обеденный зал, способный вместить все семейство, включая самых отдаленных родичей. Библиотека: пять рядов богато украшенных стеллажей — роскошь, доступная далеко не всякому Роду. Ну да что вы, любезнейшие! Ведь сам Сарр, мудрейший Сарр женат на дочери Рода Хермов! И шесть сыновей Рода недаром корпели в пыли Хранилища Знаний, тонкими кисточками выводя списки со старинных преданий! Да и среди благородных, отважных предков было много сказителей и летописцев, не ленившихся оставлять манускрипты во славу собственного Рода!

Бездушные и покорные, брели мимо всего этого великолепия король и шут. Сладостное видение, подсмотренное в одной из приоткрытых спален застилало им взоры: кровать, достойная тролля! застеленная свежайшими простынями! набитые птичьим пухом подушки! Сказка, волшебная греза!

Но вот их втолкнули в последнюю дверь, и их взорам открылась небольшая, уютная гостиная, где за кружкой винца и нехитрой закуской коротали время нестарый еще гном и блаженно вытянувший ноги Эйви-Эйви.

— Отец отца объявил Девятидневный Круг! — еще с порога заявил Торни, подошел к сидящим, хлопнул по плечу названого братца, цепляя с блюда кусок холодной баранины. — Мне вот интересно, Эаркаст, ты будешь ругать старика или спасибо скажешь?

— Я ему ноги целовать стану! — горячо и растроганно заверил проводник, отправляя в рот горсть засахаренных в меду орехов.

— Да вы входите, дорогие гости, не стесняйтесь! — пророкотал степенный гном, отставляя в сторону кружку, размерами больше напоминавшую жбан. — Сегодня я за хозяина. Отец моего отца Тирт с утра не в духе, в сон его клонит. А папаша Эшви пошел сопляков посохом гонять, тех самых, что перед вами парадным половиком расстилались. Меня зовут Гарт, я отец этих двух шалопаев. Вот Эаркаст с ходу поклялся Святым именем Кователя, что вы для него — что родные братья. И, следовательно, принимать мы вас должны так же, как его самого, то есть попросту и без всяких церемоний. Соврал, наверное, но слово сказано, а с Кователем пусть он сам разбирается. — Хозяин огладил густую холеную бороду и гулко расхохотался. — Да ты посмотри, сынок, они же тебе сейчас земно кланяться начнут!

— Могли бы и поклониться хоть разок, — проворчал старик, хитро подмигивая Денхольму, — спины не сломаются. Сколько раз я их из беды за вихры вытаскивал, ну да этот-то случай почище будет! А так бы на каждый день Круга: подъем — ритуал, завтрак — ритуал, по нужде сходить — и то ритуал! Свихнулись бы, наверное, люди ведь, не Касты!

— И потому, дорогие гости, у вас сейчас три пути вместо одного-единственного: в ванную, в спальню, в столовую. С чего начнете?

Король привыкал дышать заново, понемногу воскресая от пережитого ужаса и сменившего его облегчения. Говорить в таком состоянии было трудно, но, по счастью, шут сохранил завидное присутствие духа и сумел ответить довольно бодро:

— Спасибо радушным хозяевам! Меня зовут Санди, его вот, — хлопнул он по плечу короля, — Денни Хольмером кличут. И думается мне, что сначала мы помоемся, потом поедим, а потом завалимся спать дня этак на три!

— Выбор, достойный солидного мужа, — важно кивнул головой Гарт, пряча улыбку в холеной бороде. — Вода давно согрета, о гордость благородных родителей. Мой блудный сын проводит вас, я полагаю. Ему и самому, судя по запашку, не мешает почистить свои скудные пегие перышки! — . и ласково потрепал по загривку почтительно склонившегося долговязого «сыночка».

— Чего это ты блудный-то? — заинтересовался шут по дороге к блаженной чистоте. — Блудил, что ли, много?

— Скорее уж блуждал, — ухмыльнулся проводник, распахивая дверь ванной комнаты. — Или заблуждался. Блуждающий по дорогам сын Гор. Заблудшая в потемках ложных истин душа Каста… Выбирайте, что вам больше понравится!

Ванная комната! Святилище и гордость любого Рода. Услада утомленного тела, идол рудокопов и оружейников, шлифовальщиков и стекольщиков. Победа разума, позволяющая механикам отмыть от смазки засаленные черные руки. И смыть боевой пот натренировавшимся воинам. И даже отчистить от библиотечной пыли и чернил бороды летописцев и хранителей слова!

Они мылись долго и с наслаждением, удивляясь мимолетно странному переплетению труб с хитроумным названием «Водопроводно-отопительная система. Объект Сторожки-Хермы. Старший мастер Свени», как было указано на украшенной завитушками стальной табличке. Еще ряд табличек различного цвета с преобладанием красного предвещали многие беды и упреждали желания, достойные сумасшедших: «Не курить! Возможно скопление газа!», «Не сверлить, труба — пять уардов!», «Вытирайте ноги!», «Уходя, сначала погаси топку, а потом заверни воду!», «Экономьте масло светильников!» Особенно поражала воображение огромная надпись, сделанная прямо на стене: «Гном! Помни: в ванной комнате нельзя читать даже с металлических пластинок! Опасно для жизни!»